Люди только руками разводили, не постигая происходящего, однако вскоре все прояснилось.
Наступила зима. В декабре задули жгучие восточные ветры. Озлобленным зверем примчался холод из дальних студеных просторов, и внезапные затяжные дожди смыли со склонов последнюю гальку. Потом дожди прекратились и ударили морозы. В первых числах января выпал снег. Короткими зимними днями скудный свет едва брезжил с безжизненного неба, и каждый вечер, возвращаясь с работы, Алиса видела одни и те же черные, промокшие стены домов и темное небо над крышами, которое совсем затягивалось мглой и чернело, пока она доходила до дому. Улицы были пусты и безлюдны. По пути Алиса забегала в выстуженные магазины, где не гасло электричество, где за прилавками стояли продавцы в пальто и белых халатах поверх них, красными негнущимися пальцами заворачивая покупки. Придя домой, Алиса включала свет, грелась у батареи и с нетерпеливой радостью ждала… Дотлевали сумерки и по замолкшим улицам начинал гулять ветер, дребезжа оконными стеклами и свистя в проводах. Если ветра не было, она слышала, как грохочут колеса, лязгают тормоза и, после долгой тишины, гудит электровоз — последний поезд покидал вокзал. Алиса вскакивала, стелила свежую скатерть, собирала на стол, в детском нетерпении подходила к окну и замирала, не сводя глаз с тускло освещенной улицы, ведущей от вокзала к почте. Дни сменялись днями, и каждый вечер сердце Алисы готово было выскочить из груди от волнения и счастья, как и той ночью, когда она впервые привела Вамеха в свою комнатушку — отныне она даже мысленно называла ее не «моя», а «наша» — и оставила у себя. Почти месяц прошел с тех пор, как они с Вамехом провели ночь под одной кровлей, лежа рядом, и все же каждый раз в ожидании Вамеха ее сердце колотилось так, словно она впервые дожидалась прихода любимого.