Дзуку мучился от неловкости, не зная, с чего начать разговор. Он ведь был застенчив. Никто не замечал в нем стеснительности, но на самом деле он был очень застенчивым человеком и сейчас ругал себя, что приперся не вовремя и, наверное, помешал давно не видевшимся братьям. Но одновременно он радовался тому, что Миха отыскал Вамеха. В старом свитере, с отчетливым фиолетовым шрамом на шее, с покрасневшими глазами, с осунувшимся лицом, на котором проступали морщины, непричесанный и небритый Вамех казался только оправившимся после болезни, ослабевшим, но счастливым человеком. Вялый, он ни одним движением не выдавал той радости, которая сияла в его глазах. Наверное, он измотался за вчерашнюю ночь, а может, ожившие воспоминания удручали его?..
Все трое стояли под деревом и любовались живописным расположением деревни.
— Прекрасная местность, — сказал Миха, жадно вдыхая прохладный воздух.
Рассвело. Туман разошелся, и дали очистились. Деревня выглядела совсем иначе, чем ночью, когда Миха вышел из машины и впервые увидел ее. Сейчас казалось, будто он попал в другое место. Удивительная была прошлая ночь! В этой глухомани, о которой он раньше и не слыхал, он нашел собственного брата. Все произошло слишком необычно. В непроглядной тьме поднялся он к лесу за каким-то незнакомым человеком, которого прежде не знал, а тот привел его в пустой дом и оставил одного. Да, было чему удивляться! И сейчас, когда рассвело, он перенесся словно за тридевять земель, в незнакомые места — таким новым казалось теперь все вокруг. Первые слабые лучи солнца упали на вершину холма, и все темное, тонувшее в тени, выступало отчетливо и ясно. Дзуку с удовольствием окинул взглядом лесистые холмы.
— Да, лучше нашей благодати не найти, — гордо подтвердил он.
— Тут нечем хвастаться, — вдруг заметил Миха.
Дзуку даже рот приоткрыл от удивления.
— Почему?
— Природа, Дзуку, везде красива, важно другое — чтобы человек был ей под стать.
— Но где вы найдете места красивее наших? — не сдавался Дзуку.
Вамех невольно рассмеялся.
— Ну и что? — улыбнулся Миха. — Не мы же создали эту красоту. Человек должен гордиться только тем, что создано его руками, плодами своих трудов, которые он оставит после себя… Что ты скажешь на это, Дзуку? — Миха вопросительно поглядел на Дзуку, потом на Вамеха.
— Нет, друг, — возразил Дзуку, — я впервые слышу, что не следует гордиться красотой своих родных мест.
— Родина человека может быть самой красивой, а он может быть последним из людей… Необходимо самому дорасти до окружающей нас красоты. Когда-то здесь обитали длинноголовые, так называемые долихоцефалы, но они ничего не оставили после себя, бесследно исчезли с лица земли, и мы не испытываем к ним ни малейших чувств, потому что не знаем их. А ведь и они жили среди этой прекраснейшей природы…
— Не в этом дело, — устало сказал Вамех. — Время уничтожает все.
— Не совсем так, — запротестовал Миха, — почему же мы с уважением относимся к древним грекам и римлянам, к евреям и египтянам?
— Потому, что знаем их. Слишком малый срок разделяет нас, чтобы мы могли забыть их.
— Нет. Они были творцами и многое оставили потомкам. Вот почему мы помним о них.
— Может быть, до них были другие народы, создававшие не меньше? Кто ответит, Миха, что было раньше? Чем глубже проникаешь в прошлое, тем больше сгущается тьма. Чем больше ты знаешь, тем невежественней кажешься самому себе, потому что все новые и новые загадки возникают перед тобой.
— Цель жизни как раз в том, чтобы разгадать их, пока не останется ни одной.
— Время все меняет, — проговорил Вамех и подошел ближе к брату. Сейчас они забыли о Дзуку.
— Двенадцать тысяч лет назад земля была совершенно иной, — продолжал Вамех. — По-иному располагались моря и материки. Магнитный полюс в то время совпадал с географическим, а сейчас сместился на тридцать градусов. Неожиданная катастрофа изменила облик земли. На месте сибирской тундры шумели непроходимые леса, палило солнце и бродили мамонты, потом произошло что-то неожиданное, все оледенело, вдруг погибли мамонты. А почему? Говорят, существовала Атлантида, еще Платон поминал ее, но внезапно этот материк погрузился в море. Почему, что разрушило его? А ведь не исключено, что все еще может повториться. Чем был вызван всемирный потоп? Случаем, который никто не в силах объяснить. Может быть, народы, существовавшие до этих катастроф, создали величайшую культуру, но что осталось от нее? Время безжалостно и бесконечно, Миха. Не лучше ли ограничиться малым, наслаждаться нынешним днем, минутой, которые отпущены нам, и не думать о вечности?