Мужчина в сванской шапке усмехнулся.
— Ты не волнуйся, я за него заплачу, — заявил высокий в шляпе, — но…
— Да ладно, не в этом дело.
— Погиб человек, а теперь и семья его пропала.
Третий, вошедший с ними, как определил писатель, шофер, сидел, ссутулившись, и молчал.
— Эх, бедный Кочия, — буфетчик вернулся от двери к столу, — разве я мог подумать, что такое случится… Вот тут он сидел, сюда я поставил гоми, сюда салат… Лимонад есть? — спросил он. — Нету, — говорю, — есть пиво теплое, целую неделю стоит, — вошедший в экстаз буфетчик выболтал даже профессиональную тайну. — На что мне теплое пиво, сказал Кочия.
— Значит, не выпил?!
— Ни капли.
— Ну, тогда я вообще ничего не понимаю, — развел руками высокий.
— Паршивое дело, — сказал Уча.
— Конечно, паршивое, — подтвердил сван.
— И сильно он разбился? — спросил буфетчик.
— Не говори! — махнул рукой высокий.
— Еще бы, с такой высоты… О господи! — воскликнул Бардга.
— Ну, пошли! — сказал высокий.
Шофер поднялся.
— Вы ведь в Хаиши едете? — спросил у него Уча.
Он кивнул.
— Тогда я с вами, не могу больше ждать.
Писатель тоже вскочил и кинулся к шоферу.
— А место найдется?
— Места нет, если только на ящики сядете…
— Сяду, а что делать.
Писатель расплатился с буфетчиком, потом вышел на балкон, отодвинул занавеску и поискал глазами Джуджгу.
— Скажи, сколько с меня, а то я на другую машину пересаживаюсь…
— Ничего не надо, дорогой, — с достоинством заявил Джуджгу и многозначительно поднял руку. — Счастливого пути!
Но когда писатель ушел, он досадливо подумал: «Ишь ты, какой выискался, на людях деньги предлагает!»
Со стороны писателя это на самом деле было бестактным — предлагать деньги человеку, сидящему за столом в компании, но он, во-первых, очень спешил и, во-вторых, был достаточно зол на медлительного Джуджгу, поэтому над своим поступком задумываться не стал, вернее вовсе не придал ему значения. Он выбежал во двор, вытащил из кузова свой рюкзак и полез в грузовик, заваленный пустыми ящиками. Уча уже сидел там, он взял рюкзак у писателя и помог ему устроиться поудобнее.
Машина двинулась, и очень скоро пацха скрылась из глаз.
Машина въехала в прохладный лес, потом снова вышла на равнину. Там и сям лежали штабеля бревен, обструганных, очищенных от коры и сучьев, валялись щепки и стружки. В воздухе стоял сильный и свежий запах сырого дерева. Потом они проехали мимо пасеки. На ящиках сидеть было очень неудобно, наверно поэтому сван ехал, стоя на ступеньке, ухватившись за крышу кабины.
— Когда мы приедем в Хаиши? — спросил писатель.
— Часов в пять-шесть, — ответил Уча.
— А сколько от Хаиши до Местии?
— Еще часиков пять-шесть.
Дорога была ровной, и трясло не очень. Справа от дороги показалась мельница. Перед мельницей в тени огромного дуба сидели белобородые старики и с интересом смотрели на полуторку. Машина переехала через поток, пересекающий дорогу. Вода была такой чистой и прозрачной, что просвечивали самые мелкие камушки на дне. Потом начинался пыльный проселок, ведущий в деревню, по обе стороны проселка стеной стояла кукуруза.
В огороженных дворах стояли двухэтажные деревянные дома — оды. Из какой-то подворотни выскочил пес и с лаем кинулся за грузовиком. Загорелые ребятишки шумно возились в тени. Деревня оказалась маленькой, на другом конце ее собрались женщины, и даже издали было заметно, что они взволнованы и о чем-то спорят. Машина, подъехав поближе, стала, женщины окружили высокого в соломенной шляпе, как только он выбрался из кабины, и заговорили все разом. Они спрашивали, когда заготовительный пункт заплатит им за ткемали. Высокий отвечал, что скоро. Сван стал снимать с кузова ящики и ставить их на обочину дороги. Там же стояли корзины с ткемали. Высокий наклонился, взял несколько штук, оторвал черенки и снова бросил в корзину.
— Надо отрывать черенки, — стал выговаривать он женщинам.
— Э-э! — зашумели они снова, — ты сначала заплати за те, без черенков, что мы сдали, а потом поговорим о черенках. — Они прыскали, прятались друг за дружку.
— Пересыпьте ткемали в эти ящики, на обратном пути мы взвесим и заберем, — сказал высокий.
— Да, — недовольно загалдели женщины, — вчера нам тоже так сказал шофер и не приехал, вон так и стоят полные ящики…
— Как он мог приехать, если он погиб!