«У всех дети», — думал Астамур. Короче говоря, Астамуру не нравилось, как живет Кочия, все больше разочаровывался он в нем.
Эгоистом стал Кочия, пальцем не шевельнет ради друга, ни за какое дело не возьмется без выгоды для себя. Кочия не нравился Астамуру. И несмотря на это, когда Кочия попал в аварию, Астамур ничего не пожалел для него. Кто содержал семью Кочии те шесть месяцев, пока он лежал в больнице? Кто посылал деньги в больницу? Астамур. Ради кого он в долги залез? Ради Кочии. Выйдя из больницы, Кочия сказал: «Вовек не забуду, как ты меня выручил». Но забыл очень скоро. В том же году у Астамура умер отец. Разве помог ему Кочия в трудный час? И не вспомнил, копейки не дал, хотя зарабатывал неплохо и знал прекрасно, что Астамур весь в долгах. Но Астамур выкрутился, не ударил лицом в грязь, отца похоронил, как подобало, и еще раз убедился в том, что на Кочию надежда плоха. Нет у человека сердца, нельзя на него положиться. Астамур вообще не стал бы о нем столько думать, не приходись он ему двоюродным братом.
Потом Астамур угодил за решетку — спьяну задавил корову. Вышел из тюрьмы — хозяйство разорено. Во дворе разгром, виноградник зарос, поле не перепахано, дров, запасенных на зиму, меньше половины осталось. Кто взял? Астамур догадывался, кто это сделал, кто весь лавровый лист продал. А деньги? Как же, деньги пошли на его же, Астамура, хозяйство, ведь Кочия помогал семье брата! Оно и видно, как помогал. Но стерпел и на этот раз Астамур, слова не сказал. А разве не мог Кочия немного присмотреть за двором Астамура, ведь они живут рядом! А Кочия — свое: сделал все, что мог, у меня и своих дел по горло. В том как раз и беда, что свои интересы Кочия ставил выше всего, выше дружбы и любви, выше благородства и доброты. Есть такие люди — для них и чувство собственного достоинства ничего не значит, потому что оно есть качество духовное, а для них нет ни духовного, ни души. «Почему же, — думал расстроенный Астамур, — разве не должно быть на свете бескорыстной помощи, добра, справедливости, самоотверженной дружбы? Ведь все эти свойства возвышают человека, отличают его от животного. А инстинкты — они одни у того и другого».
Обижен был Астамур на Кочию, когда вышел из тюрьмы, и решил — отвечать ему отныне тем же. Но куда там! Попросит Кочия о чем-нибудь, а он отказать не может. Хотел бы — да не может. Вот и пасется корова Кочии во дворе у Астамура, куры Кочии в огороде Астамура копаются. Сено прошлогоднее Астамур Кочии отдал, вместо того чтобы с толком продать на базаре. Всего не упомнишь, всех одолжений, какие Астамур делал Кочии. Астамур был одинок, холост и для родственников ничего не жалел.
Прошло еще два года. И вот позавчера Астамур пришел домой с двумя дружками — накрыли стол под деревом, позвали Кочию. Тот, конечно, обрадовался, любил покутить на дармовщину. Сам он Астамура никогда на кутежи не звал, но Астамур не мог не пригласить брата. Выпили, захмелели, Астамур проводил гостей и попросил у Кочии закурить — он никогда не курил, а сейчас вдруг захотелось.
— Нету у меня, — ответил Кочия то ли в шутку, то ли всерьез.
— Дай мне закурить, только одну, — попросил Астамур.
— Ты же не куришь.
— Дай, я тебе завтра пачку куплю.
— В магазине полно, купи и кури, — Кочия нехотя полез в карман, и тут Астамур плюнул ему в лицо и закричал: