Между тем фотограф снял обоих парней, показавшихся мне приехавшими из провинции. Они расплатились с ним и выглядели несколько сконфуженно, во всяком случае беспричинно посмеивались, о чем-то спрашивая фотографа, видимо интересуясь, когда будут готовы фотографии. Пять лет назад, покидая Тбилиси, я тоже не замечал его прелести, но сейчас, когда я невольно отделился от него, оторвался от его жизни, у меня щемило сердце при мысли, что я снова должен покинуть этот любимый, как сама жизнь, и в то же время мучительный город; вместе с радостью видеть его, мной овладевала и грусть предстоящего расставания. Я встал со скамьи. Довольные тем, что сфотографировались, франтоватые парни прошли мимо меня. Лицо одного из них, худощавого, с зачесанными назад блестящими черными волосами и небольшими баками, показалось мне знакомым, и я проводил его взглядом. Они быстро вышли на улицу и смешались с прохожими.
Я медленно пошел из садика — кого или что напомнил мне этот смуглый юноша? Будто мелькнуло на миг чье-то знакомое лицо, и я не успел рассмотреть его как следует — оно ускользало из памяти. Кого напоминал он мне? Между тем померкло и его лицо, стерлось в памяти, так и не воскресив то, которое я пытался вспомнить. Я вышел на улицу. Достал сигарету, закурил и, держа одну руку в кармане, а второй сжимая сигарету, медленно пошел по проспекту Руставели.
Эта улица, очаровывающая местных и приезжих, была для меня самой дорогой. В студенческие годы, вернувшись в город после летних каникул, я сгорал от нетерпения, так мне хотелось побыстрей очутиться на проспекте Руставели. Обо всем, что интересовало меня в те дни, я узнавал здесь. Как приятно было встретиться с друзьями! Как я радовался, когда меня целовали девушки, с которыми я не виделся целое лето!
— Тархудж, где ты был этим летом?
— Тархудж, как ты?
— Тархудж, где так загорел?
— Вы-то сами как отдохнули, Нина, Нани, Натела?
— Ну как мы могли без тебя отдохнуть, Тархудж? Скучали…
И хотя все это сопровождалось смехом и шутками, я все-таки был счастлив, и в глубине души мне немного верилось, что эти прелестные девушки в самом деле скучали без меня.
Счастливейшая пора! Жизнь еще не обкорнала крылья мечте, я был полон надежд; и хотя в том возрасте многое тревожит человека, зато, надежда никогда не оставляет его. Как прекрасно, когда ты уверен, что непременно достигнешь желаемого, что все задуманное зависит от тебя!
Я перешел улицу и прошел мимо гостиницы «Тбилиси». У парадного входа ее сгрудились иностранные туристки в коротеньких юбочках. Много лет назад на первом этаже гостиницы была бильярдная — притон темных личностей. Игроки в кости, дельцы, шулера, продувные бестии, кто только не ошивался там! Бились об заклад, играли на деньги. Играть на деньги я не мог, да и не тянуло, но бильярд любил и частенько там околачивался. В зеленой своей юности нагляделся на всевозможные плутни. Жаль, что не нашлось ни одного взрослого, кто бы догадался выставить меня оттуда взашей. Если бы каждый из нас думал о будущем поколении и пытался как-то упорядочить его жизнь, в один прекрасный день на земле в конце концов восторжествовали бы счастье и справедливость. Каждый наш шаг, верный или ошибочный, оказывает неизгладимое воздействие на наших детей, внуков, на наших далеких потомков, на судьбы тысячи и десятков тысяч, а возможно, и миллионов людей будущего, потому что и наша личная история начинается не со дня нашего рождения, но имеет более глубокие истоки, уходя далеко в глубь веков, к тому времени, когда раса и нация, к которой мы принадлежим, только формировалась, а может быть, и еще дальше; и каждый шаг наших предков, все, к чему подводила их жизнь или собственные страсти, продолжает и тысячелетия спустя отражаться на нашем сегодняшнем бытии. Жизнью в каждую эпоху правят объективные, присущие только данной эпохе законы, но существует и незримая духовная связь между нами и нашими предками, между нами и нашими далекими потомками, потому что по этой земле, по которой ходим мы сейчас, ходили и наши предки, благодаря которым мы появились на свет, и будут ходить наши потомки, которые благодаря нам будут являться на этой земле в грядущем. Какими будут они, какой будет их жизнь, некоторым образом зависит от нашей сегодняшней жизни, потому что причина содержит в самой себе и условие. Судьба каждого человека, хотя бы отчасти, формируется гораздо раньше, чем он является на свет, и если это так, то на каждом из нас лежит величайшая ответственность перед всем человечеством, поскольку наши сегодняшние поступки находят отклик в далеком будущем. Тот, кто ощущает в себе эту внутреннюю ответственность, какой бы незначительной личностью ни казался он на общественном поприще, пусть всеми забытый и неоцененный, все-таки есть достойнейший из достойных, а того, кто думает, что после него — пусть хоть камня на камне не остается, разумеется, трудно признать человеком, хотя бы потому, что истинная человечность — преодоление животного в природе самого человека.