– Снова я здесь… В этот раз останусь на ночь… – шипя от боли, он сел поудобнее. На улице уже совсем стемнело. Помолчав несколько минут, мальчик заговорил вновь:
– Если вернусь сегодня домой, меня наругают за вид, в котором я пришёл. Но это ничего, я просто приведу себя в порядок! Только уже завтра, сейчас слишком больно шевелиться, – оптимистичная улыбка появилась на его измученном лице, и в этот же момент из глаз хлынули слёзы, – надо просто отдохнуть, верно? Когда-нибудь всё это обязательно кончится, одноклассники перестанут меня обижать, а родители заметят, как я стараюсь быть хорошим ребёнком для них… Смысл мне горевать? – голос предательски дрожал, готовый вот-вот сорваться на плач, – я живу в хорошей, обеспеченной семье, просто делаю что-то не так, и в их отношении к себе виноват я сам. В остальном они у меня хорошие. Всё портят только те плохие парни, что побили меня… Я устал говорить себе это каждый день! – в следующую секунду он лёг разрыдавшись. Сил держать себя в руках больше не осталось. Дима не знал, кому выговаривался каждый раз, приходя сюда, но ему всегда казалось, будто кто-то его всё время внимательно слушал. Иронично, но именно сейчас такого ощущения не было. Он чувствовал себя покинутым абсолютно всеми, даже невидимым “нечто”, что знало обо всём его сокровенном. Он так и продолжал лежать, да поливать ещё холодную почву своими слезами, пока его одиночество не оказалось вдруг нарушено. Плачущий не слышал звука шагов, поэтому заметил чужое присутствие только в тот момент, когда чья-то ладонь коснулась его плеча. Позабыв о боли, школьник с испуганным вскриком приподнялся и отполз в сторону. Оказавшись на более менее безопасном расстоянии, он посмотрел туда, где предположительно находился нашедший его человек. К сожалению, с первого раза рассмотреть его лицо не получилось. Спустя пару мгновений безумные догадки о том, кто бы это мог быть, сами посетили мальчишечью голову. В последнее время таким образом к нему прикасалась только одна знакомая ему личность. Но почему он тут?
– Сильвестр?! – окончательно убедившись, что это именно он, воскликнул мальчик, после чего отсел ещё дальше, чем ранее, – то есть нет, что ты тут делаешь?
– Ты сегодня без предупреждения задержался. Родители начали переживать, что с тобой что-то случилось и попросили помочь найти тебя. Ты довольно часто бываешь тут, поэтому первым делом я решил проверить здесь, – ровным тоном отозвался мужчина, не затягивая с ответом, – кто?
Теперь, даже сквозь пелену солёной жидкости в глазах и грязные стёкла треснувших очков, он мог разглядеть опасный блеск зелёных глаз брата. Страх против воли сковал его сердце. До того момента, как Сильвестр отправился на службу, у них были не самые тёплые отношения. Несмотря на то, что Дима был ещё совсем ребёнком, получал от него даже больше, чем от отца. Пусть прошло три года с тех пор, как старший вернулся в родные края, полноценно общаться с родственниками он начал совсем недавно. Оправиться от полученной на войне травмы было не так просто. В настоящее же время Сильвестр жил, как полноценный человек, отдельно от семьи и поближе к новому месту работы. Довольно часто он навещал их, но даже так братья виделись очень редко. Виной тому был сам младший; хоть он уже и не помнил всех событий из своего детства, бывшего военного боялся, а потому либо не выходил из своей комнаты на период, когда тот был в гостях, или вообще убегал из дому.
– Ты боишься? – Сильвестр нарушил молчаливую паузу, глядя на Диму озадаченным взглядом.
– Я? Вовсе нет! Со мной всё хорошо! – попытался выдавить из себя улыбку спрашиваемый.
– Не правда, – к удивлению младшего, голос брата был ровным, без единой капли агрессии.
«Если так подумать, мы впервые говорим дольше минуты…», – подметил про себя Дима, сняв очки и смахнув с ресниц остатки слёз.
– Ты отвык от меня, – Сильвестр заговорил вновь, – я понимаю тебя, у нас и правда не было достаточно времени на общение. Прости меня за данное упущение, мы исправим это позже. Так кто? Назови мне имена.
– Не понимаю, о чём ты говоришь… – Дима отвёл взгляд в сторону. Когда рука брата вдруг потянулась к нему, он неволей зажмурился, ожидая удара или же щипка за ухо. Однако крупная шрамированная ладонь не сделала с ним ничего из предполагаемого, аккуратно погладив его по спутанным волосам.