– Родители не против, они доверяют тебя мне, – кивнул Сильвестр, вынув вилку из волос, – я считаю, что тебе лучше в целом не возвращаться домой сегодня, если ты не хочешь, чтобы они знали о твоём негативном опыте в общении со сверстниками.
– А тебе самому не сложно возиться со мной? – вот этот вопрос волновал Диму больше всего. То, что, к его удивлению, распускать кулаки никто не собирался, он уже понял. Только вот навязываться мальчик не хотел от слова совсем.
– Нет, мне не сложно – краткий ответ брата не заставил себя долго ждать.
– Тогда ладно… Спасибо тебе, – неловко улыбнулся школьник.
Чуть позже на какое-то время Сильвестр уехал, и вернулся уже ближе к ночи. Дима в это время сидел на одном из стульев на балконе и задумчиво наблюдал за происходящим на улице. Пока старшего не было он смог найти в себе силы и прибраться во всём доме, а потому теперь умиротворённо отдыхал. На боль, которая ещё не оставила его до конца, он уже не обращал внимания.
– Я вернулся.
Услышав голос брата за своей спиной, мальчик слегка вздрогнул от неожиданности, после чего оглянулся.
– Привет! Ты довольно быстро! – поздоровался он, полуулыбнувшись.
– Да, родители не стали задавать много вопросов, – объяснил Сильвестр, садясь на соседний стул рядом с младшим, – зачем ты убирался в доме?
– А это… – Дима, будучи привыкшим платить за многое в жизни, не ожидал, что его скромный жест будет вообще замечен, – ну, я же пользуюсь твоей помощью и твоим домом, а значит тоже должен немного помочь.
– Не стоило, – вытащив из кармана куртки пачку сигарет и подцепив одну из них, покачал головой мужчина, – тебе сейчас стоит отдыхать, а не думать о бытовых тонкостях. Если ты хотел выразить благодарность, твоего спасибо мне было достаточно.
– Вот как, понял! Прости… – младший неловко почесал затылок, в душе всё больше удивляясь.
– Не извиняйся, – вздохнул бывший военный, щёлкнув зажигалкой. Вскоре балкон наполнился запахом табачного дыма.
– Слушай, Дмитрий, – вдруг начал тот, – скажи мне, я сильно отличался до службы? Какие у нас с тобой были отношения раньше? Мы были дружными братьями?
Вопрос заданный Сильвестром, ввёл мальчика в ступор. С одной стороны, он мог выложить всё, что помнит, но с другой… Вдруг, узнав о прошлом, брат снова будет грубить ему и раздавать тумаков? Или расстроится и будет, наоборот, винить себя за всё?
– Откровенно говоря, я и сам уже многого не помню… – немного пораскинув мозгами, всё-таки честно начал Дима, – помню только общие детали, но мы не очень ладили. Ну а последние три года ты сам знаешь, там не до общения было, – немного помедлив, он добавил: – у меня до сих пор перед глазами стоит твоё израненное тело на койке в больнице. Когда я впервые увидел то, что с тобой случилось, испугался, что больше вообще не увижу тебя живым. Но сейчас ты здесь, и я счастлив за то, что могу говорить с тобой. А то, что было раньше, уже не так важно. Просто нам обоим надо привыкнуть друг к другу. К сожалению, понял я это только сейчас, выйдя с тобой на прямой разговор. Извини меня, пожалуйста за то, что избегал тебя все эти месяцы, что ты пытался поговорить со мной, когда приезжал.
Он и сам не понял, как на одном дыхании смог выпалить то, что думает и чувствует по отношению ко всей ситуации, сложившейся между ними, но почему-то чувствовал, что именно эти слова были необходимы им обоим.
– Не стоит извиняться, – Сильвестр глянул на того потеплевшим взглядом, – похоже, я действительно был не очень хорошим человеком в прошлом. Я много чего забыл, и даже сейчас мне непривычно осознавать то, что у меня есть младший брат, но знай, я не намерен отказываться от тебя и нашего с тобой родства. Ты занимаешь не последнее место в моей голове. Я очень надеюсь на то, что в этот раз мы с тобой будем дружнее, чем ранее. Только… Я не знаю о тебе ничего, чтобы как-то поговорить на интересные тебе темы и начать всё сначала. Не мог бы ты рассказать о себе?
Братья ещё долго разговаривали, сидя на балконе. Для Димы было большим удивлением то, что он нашёл, о чём рассказать брату. Ещё приятнее становилось от того, что Сильвестр не выглядел скучающим и с интересом слушал, задавал возникающие вопросы, а потом говорил что-то о себе. То и дело в их беседе появлялась новая тема для обсуждений. Когда время перевалило за час ночи, Дима уже захотел спать, а потому остальное пришлось отложить на потом. В конце концов, у них теперь есть много времени на то, чтобы сблизиться.
Уже лёжа в кровати, он подумал: «наконец-то мы понимаем друг друга. Жаль только упущенного времени, что мы потеряли за все эти годы…»