- Здрасьте вам!
- А ты, что тут делаешь? - удивился бригадир.
Он опешил.
- Так воюю, а ты?
- Я вроде тоже,- вдруг рассмеялся бригадир. - А тытоже на тот берег?
- Да.
- Может, свидимся? - сказал бригадир и пошел в темноту. Он посмотрел ему в след, даже не подозревая, что очень удивил Колотова тем, что стоит перед ним живой и здоровый в солдатском ватнике, а не в зековской робе.
Ночью перешли Дон. Его группа шла левее станицы и должна была войти прямо на хутор, откуда Он ушел на войну, и где остался Николай и его сидор с харчами. Он и разведчик ползли впереди, за ними остальные, разделившись на две группы.
Колотилов вел группу, которая обходила станицу справа. Третья группа имела особое задание и ушла позже их. Ночь была звездная, морозная, но Он уверенно вел свою группу, зная каждый метр родной земли. Вышли к Расстрельной балке - до хутора оставалось чуть меньше километра.
- На хутор пойдем вдвоем,- шепнул разведчик.
- Понял,- ответил Он, и они поползли к хутору. Вблизи хутора потянуло дымком. Он тронул развндчика за плечо, шепнул.
- На хуторе люди. Дымом тянет.
- Надо проверить,- ответил разведчик, и они поползли к развалинам. На хуторе ни души, но они еще долго лежали в снегу. "И Пирата не слышно, видать сдох" - подумал Он.
- Может, схожу, разведаю. Тут до войны одна бабка Сазониха жила.
- Иди,- согласился разведчик. - Но быстро. Если чисто - дашь сигнал.
Он пополз к хате Сазонихи. Снег на дворе лежал ровно, без следов. Он обошел хату. Конура Пирата была пуста, и у крыльца следов человека не было видно, но над трубой вился дымок - в хате кто-то был. Он подошел к двери и чуть нажал. Дверь подалась и со скрипом открылась. Он вошел. Запахло жильем. Прошел через сени - еще дверь - уже в хату. Нащупал дверную ручку, нажал...
- Входи! Хто тама? Я слышу,- голос Сазонихи разорвал ночную темноту. Он толкнул дверь и вошел. В углу на кровати лежала под грудой тряпья бабка Сазониха. У кровати лежал Пират и смотрел на Него. На столе горела лампа.
- Ты хто? - спросила Сазониха.
Он подошел ближе, наклонился.
- Не признала, бабка Сазониха.
- Голос чую знакомый, а вот лицо не признаю. Саван скинь.
Он сбросил уапюшон маскхалата.
- Теперь признала. Значит воротился.
- Бабка, а где немцы.
- Немец в станице, шо ему тут делать. Но на днях они туточки крутились, а за шо не знаю.
Бабка встала с кровати, поправила платок на голове.
- Сидай! Шо я тоби скажу. Братушка твой, Николай, у немцев в полицаях. Так ты у нево и спроси, шо они тут робыли.
- Колька? - удивился Он, присел к бабке на кровать. - Гутарь за него. Где он? В станице?
- А хде ш ему быть, бисовой душе. Правда, он не лютует, як другие, но девок плетьми порол. А сам больше по пьяной части. Ишо рыбкой немца харчует. А ты один или как?
- С товарищем. Мы у тебя обогреемся и уйдем, ладно.
- А то як же, обогрейтесь,- согласилась бабка и опять улеглась на кровать.
Он вышел во двор и просигналил разведчику. Тот подошел.
- Чисто? - спросил.
- Чисто. Бабка одна. А мы вовремя. Фрицы на днях тут лазили. Место ведь очень выгодное.
- Да,- согласился разведчик. - Дон, как на ладони. Я обогреюсь и за группой, а ты здесь карауль.
Они вошли в хату. Старуха спала, а Пират вскочил на ноги и зарычал.
- Пират, на место,- крикнул Он.
- Пират! - позвала бабка. - Пират!
Собака прыгнула на кровать и легла в ногах бабки. Разведчик сел у печки. Раздался голос старухи.
- В приставе табак и самогон. Колька для себя держит. Иногда заходит ко мне. За тебя гутарит. Жалкует, шо ты пропал на войне, а ты вот и появился.
- О чем это она? - спросил разведчик.
- Во сне буровит,- отмахнулся Он. - Курить будешь? А может по сто фронтовых?
- Можно,- согласился разведчик.
Он достал курево и самогон. Выпили и закурили.
Разведчик ушел, а Он сидел в полумраке бабкиной хаты и никак не мог поверить, что Братушка стал полицаем.
- Сазониха! - позвал Он. - Сазониха! Ты мне скажи, где Николая сыскать в станице, пока наши не вернулись?