- А шо ево шукать? У их в клубе штап. А ночует он у Лидки Филатовой. Помнишь такую?
- Помню.
- Так шо ступай до неё - там его и сыщешь.
Вошли разведчики. Пират поднял голову, но бабка положила руку ему на спину и он успокоился.
Ночную тишину разорвали выстрелы. Разведчики вскочили на ноги. Стреляли на другом конце станицы, с правого фланга.
- Наши нарвались,- сказал разведчик. - Пора уходить.
- А язык?
- Возьмет Никифоров. Мы свое сделали.
Он подошел к командиру разведгруппы.
- Я могу взять языка из полицаев.
- Нужен немец,- отрезал командир.
- Этот лучше немца. Я ручаюсь.
- Пойдешь завтра, а сейчас надо уходить.
- Вы идите. Я следом.
Разведчики вышли. Он подошел к старухе. Пират поднял голову.
- Шо тебе? - спросила Сазониха.
- Ты про меня не гутарь Николаю. Мы скоро здесь будем.
- А мне шо? Це ваше дило.
Группа переправилась на другой берег без потерь. Разведчиков , что ушли с Колотовым не дождались. На следующую ночь опять пошли две группы, а Он пошел один за "языком", убедив командиров, что с заданием справится и "языка" доставит. Он пошел дальним путем, вокруг, делая огромный крюк, и вышел к станице под утро.
Дворами прошел по станице к дому Лидки Филатовой. На снегу увидел следы тропочкой от калитки к крыльцу. Ставни закрыты. Он обошел дом, открыл ставень - постучал. Раз. Два. В доме запалили свет.
- Хто там? - голос Лидки.
- Гукни Братушку,- сказал Он.
- Ково? - спросила удивленно Лидка.
- Братушку! - сказал Он громче.
Свет в доме погас. Тишина сдавила душу. К окну кто-то подошел, постучал по стеклу.
- Братушка! Иди в дом.
Он узнал голос Николая. Обошел дом. На крыльце стоял Николай.
- Иди скоро. Пса нету. Их немцы всех постреляли.
Он вошел в дом и увидел Николая. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, а потом обнялись... Лидка стояла в исподнем и недоуменно хлопала глазами.
- Иди. Иди к печи. Замерз,- звал Его Николай. - Дожили - по родной станице ползком лазием.
- Да нет. Я пешком. Кого бояться.
- Николай сел напротив. Смело посмотрел в глаза.
- За мной пришел?
- Да,- ответил Он.
- Лида! - позвал Николай подругу. - Поставь на стол. Братушка у меня в хате. Забыл, небось, наши харчи?
- А ты, я вижу, и при харчах, и при Бабе,- сказал Он.
- И харчи мои, и баба моя, и станица моя - куда ж мне от них.
Николай разлил самогон, двинул стакан к Его руке. Он убрал руку.
- Аль брезгуешь?
- Не брезгую, а дорога у нас дальняя. На ту сторону.
Николай вздохнул. Поставил стакан на стол.
- Лучше стреляй меня здеся. А без шума - так шашкой. Вона висит на стене. Дедовская. Рука не дрогнет?
- Рука не дрогнет. Ты не солдат - пули не достоин, а веревка по тебе плачет.
- А ты шо, за судью?
- Бог тебе судья, да те девки, которых ты плетью угощал.
Подскочила Лидка.
- Шо ты знаешь? За шо гутаришь? Если бы не Коля, тех бы девок фрицы споганили, а потом в Германию.
Николай поднял руку.
- Ты, Лида, не встревай в наш разговор. Пусть гутарит.
- Мне гутарить нет времени. Собирайся!
- Да шо я за цаца такая - шоб за мной разведку присылали? Шо я знаю? Хде у фрицев нужник офицерский.
- Вот, что знаешь, то и расскажешь. Надо, Коля, долги отдавать.
- А я, Братушка, ничего не должен. Мой батька все этой власти уплатил своей кровушкой, а матерь усю жизнь на них в колхозе батрачила.
Николай выпил стакан самогона. Налил второй.
- Я тебе вот шо скажу. Тебе с этой стороны человек нужен. Я понял. Вашу группу прошлой ночью прихватили. Так я не власти твоей помогу, а тебе.
- Как? - спросил Он.
- Дам я тебе такого фрица, шо за него тебе медаль повесят, а за меня забудь. Нету меня. Войну, конечно, вы к себе повернули, и немцу полная хана приходит - это я понял уже давно, но дай ты мне самому с собой разобраться. Гадом я не был и не буду, а шо в окопы не полез, так за то мне не ваш суд, а Божья кара. Пошли! Скоро светать будет. Я его тебе теплого отдам.
- А кто он, этот немец? - спросил Он.
- Офицер из штаба, а при нем важные бумаги. Они перед ним все на цырлах бегают.
- А охрана? - спросил Он.
- Охрана его в одном месте, а Он сам в другом. Хитрый Ганс, но не хитрее нашего брата. Идешь?
- Пошли.
Николай собрался, и они вышли из дома.
- Ты поповский дом помнишь? - спросил Николай.
- Помню,- ответил Он.
- Так его нема - разбомбили, а ход до церкви помнишь?