- Садись!- приказал особист. Он сел на табуретку перед столом.
- Расскажи о себе.
- Что рассказать?- спросил Он, еще не зная, что с этого дня очень часто Ему будут задавать этот вопрос.
- Кто мама? Кто папа? - спросил Татарин.
- Папа - белый офицер, - прошептал Он, и увидел радостный блеск в глазах особиста. Татарин взял со стола лист, поднес к лицу-блюдцу, на миг, скрывшись от Него за этим листом.
- Папа расстрелян по приговору реввоенсуда,-прошелестел голос Татарина и лист упал на стол. - А ты, сволочь, затесался в наши ряды мстить за папашу.
- Я призван Советской Властью, защищатьсвою Родину, - крикнул Они вскочил с табуретки.
- Сидеть! - заорал особист. - Панасюк!
В кабинет влетел здоровенный старшина и с ходу ударом кулака сшиб Его с ног. Он еще не упал, как старшина ударил Его ногой.
Очнулся Он в камере. В лесочке за лагерем вырыли несколько нор-землянок, где под бдительным оком сытых чекистов с автоматами держали подозреваемых. Ему не было страшно. Он знал, что из этих нор была одна дорога - фронт, а Он на фронт и стремился. В глубине души Он хотел быть офицером, но наперед знал, что сыну белого офицера не стать Красным командиром. Кормили сухарями и баландой, перед закатом на час выводили наружу, а потом опять в нору. О многом подумал Он, сидя в этой норе и многое вспомнил, но глядя на сытые морды своих конвоиров и вспоминая круглое лицо Татарина с мышиными глазками, Он понял одно - как долго эти твари будут командовать армией и народом, столько долго будет продолжаться эта война.
Трое суток особист мариновал Его в норе, а потом в кузове полуторки под охраной старнины Панасюка Его отправили в город, в комендатуру. Панасюк был весел.
- Вот сдам тебя, бисова душа, в комендатуре и к Мариночке. Есть у меня в городе дивчина. Ох, краля! И гостинчик везу, а як же?!
- А со мной, что будет? - спросил Он.
- А ни шо, - весело ответил старшина. - Ты, говнюк, должен нашего Татарина за отца родного почитать - он тебя от войны спас. Немец уже под Москвой, а тут - у Христа за пазухой и не видать тебе фронта, как свине неба.
Ничего не ответил Он Панасюку, а только сплюнул за борт и отвернулся от сытой довольной рожи старшины. В ккомендатуре Он до вечера просидел в камере, а потом его и еще двоих пожилых красноармейцев пешимпорядком опять же под конвоем солдатика отправили в другой конец города, где располагался сборный пункт. Перед отправкой случилось время перекурить - искали провожатого. Табака у Него не было. Пожилой красноармеец ткнул Ему свой кисет. Закурили.
- Я Ивашов. Антон Иванович Ивашов, а вы?
Он назвал свое имя.
- Откуда?
- С Дона.
- А я из Омска. Товарищ мой почти мне земляк. Кравцов.
К ним подошел красноармеец с винтовкой, совсем еще пацан.
- Вы, это, тут посидите, сейчас ваши документы оформят, и я отведу вас на сборный пункт пешим порядком.
Пацан замялся, прижал винтовку к телу.
- Только вы, это, идите смирно, не то мне придется стрелять.
Кравцов, до этого молчавший, посмотрелна красноармейца, зло сплюнул.
- Ты, шкет, стрелять-то умеешь?
Красноармеец покраснел и сильнее сжал винтовку, аж побелели пальцы. Кравцов добавил.
- По людям стрелять - это не по фанерке в тире. Ты сам в городе не потеряйся, а за нас не беспокойся - дошлёпаем в полном составе.
Через час вышли за ворота комендатуры и тут Он увидел Первое лицо войны. Закрытые магазины и мусор на улицах. Гнетущая тишина безлюдья, не было даже видно ни собак, ни кошек. И хотя над городом висел ясный день, в лицах прохожих не было радости, а какая-то сосредоточенность и тишина обреченности царила в их глазах и сгорбленных фигурах. И все что-то несли, тищили, катили на тачках или шли понуро за гружеными телегами. Казалось, город перемещается с места на место и люди, как неприкаянные чего-то ищут, ищут, но не могут найти. Военные шли строем, в новенькой форме, с оружием, перепоясанные скатками шинелей. Прошли через, пустую базарную площадь. У ворот старуха продавала семечки, грустно на них посмотрела и перекрестила вослед - "Спаси и сохрани их, Господи".
На сборном пункте солдатик их быстренько сдал на попечение дежурного и убежал, вместе со своей винтовкой, радостный, что так успешно провел военную операцию.
- Обедали? - спросил дежурный.
- Нет,- ответил за всех Ивашов.
- Идите до кухни - там покормят и где-то рядом должен быть старшина Авакян - вот к нему и поступите в распоряжение. Старший вы - дежурный ткнул в Ивашова.