Старшина Авакян был старшиной со второго дня войны, а до этого уважаемый товарищ Авакян руководил единственным рестораном в городе на железнодорожном вокзале. Мог бы руководить и дальше, ведь случаются пассажиры на вокзалах ив военное время, но надо ж было в Майские праздники на пикнике в лесочке задержаться Авакяну с хорошенькой, пухленькой Елизаветой Степановкой - заведующей местного ЗАГСа и одновременно женой военного комиссара...
Быть может война еще и не началась, когда Авакяну выписали повестку - хорошо еще, что добрая Елизавета Степановна смогла убедить мужа в её непричастности к любвеобильному армянину, но военная бюрократия заработала, и товарищ Авакян превратился в старшину Авакяна. Недолго армянин вспоминал свой ресторан и клял свою судьбу вместе с хорошенькой Елизаветой. Уже в понедельник к вечеру, 23 ииюня. он был счастливее всех счастливых: война грохотала на востоке, а на продскладе прохотал голос старшины Авакяна. Через неделю с начала войнв из города куда-то исчезли продукты, но люди знающие потянулись к сборному пункту. Была среди них и хорошенькая заведующая ЗАГСом и, прежде чем отсыпать ей сахарок, муку и крупы, Авакян сетовал на судьбу, на мужа её, где-то воюющего, и лишь потом аккуратно раскладывал.., но не продукты в сумке Елизаветы, а её саму прямо в складе на куче пустых мешков из-под крупы и сахара.
Старшину Авакяна они нашли под навесом у склада. Он холил свои роскошные усы, поглаживая их тонкими пальцами. Представились.
- Обедали? - спросил старшина.
- Да. Спасибо,- ответил Ивашов.
- Где? На кухне? - старшина улыбнулся. - Пошли за мной - накормлю.
Они прошли за старшиной в склад, от пола до потолка забитый мешками. Старшина велел ждать, а сам скрылся за дощатой перегородкой. Вышел оттуда Авакян с тремя банками тушенки.
- Вот, орлы-соколы, подкрепитесь и за работу. Сейчас придут дружинницы, они будут сортировать продпайки, а вы будите подтаскивать им мешки с крупой, сахаром и прочим шутером-бутером. Чтоб к утру все было готово - утром эшалон.
Старшина смотрел, как они едят - трое голодных мужчин, давно уже не евшие мясо.
- Если будите так работать, как сейчас, то все будет в ажуре, а нет - то вместе с этим эшелоном поедете на фронт. Ясно?
Все трое кивнули. Старшина улыбнулся, погладил усы и вышел из склада.
Эшелоны приходили и уходили, увозя в своих вагонах тысячи и тысячи продпайков, а Он вместе с Ивашовым и Кравцовым все таскал и таскал мешки. Жили тут же на складе и потому, как много они работали, Он понимал, что на фронте не все благополучно. Пришел и их черед. Авакян притащил бутылку водки, еще довоенной. Пили молча, ели молча и курили в долгий затяг, шкурой чувствуя, что так вот уже не посидят и вообще теперь их жизни уже ничего не значат и цена их существованию - похоронка. Утром пропал Кравцов, а с ним сидор с тушенкой и табаком. Еще до прихода особистов Авакян сказал.
- Не хорошо сделал Кравцов. Плохо сделал. Фронт - еще не смерть, а теперь... Зачем? О жене не подумал, о детях. Умереть все боятся, но шакалом жить страшнее.
Особисты разбирались недолго: два-три вопроса каждому и в рыло за каждое слово. Отвезли на вокзал и сдали под расписку коменданту эшелона. До фронта доехали быстро или фронт был недалеко. Договорились с Ивашовым держаться вместе; не знали, что им необученным , да еще такими бумагами, дорога только в пехоту, на передовую заткнуть какую-нибудь дыру в обороне. И повезли затыкать. На полуторках, через лес, ночью под осенним дождем, а на рассвете то ли немцы заблудились, толи наши напутали, но две колонны встретились - два десятка автомашин с безоружными красноармейцами и два десятка танков в чистом поле. Спас Его Ивашов - вытащил из-под горящей машины, и потом волок до самого леса под пулеметным огнем. А за их спинами немецкие танки утюжили полуторки и расстреливали разбегающихся красноармейцев. Ночевали в лесу под дождем. Вспоминали Авакяна и его склад, пытаясь отогнать от себя ужас прошедшего дня. Раскурили последний табак. Ивашов сказал.
- Так нельзя воевать. Стыдно.
- А как надо? Ты знаешь? - спросил Он.
- Знали те, кого Он расстрелял.
- А как же теперь? - удивился Он, испугался.
- Я не знаю, как. Думаю,что народ сам разберется. Очень скоро из инженеров, учителей, зоотехников и просто колхозников появятся красные командиры и полковники. И пока они из окопов не придут в штабы, этой войне конца не будет.
- Почему? А Ворошилов? Буденный?
- Наверху войну не воюют, а планируют - воюют на картах. Да и это полбеды, главное, что воюют за свою идеологию, спасают свою доктрину, а воевать надо за народ, за Родину. Они думают, нас много и Россия большая, а о каждом из нас им дела нет. Коллективизация, индустриализация - это их планы, осуществленные ценой народа, кровью народа, вот и эту войну они хотят выиграть нашей ценой, нашей кровью. Так мы не победим. Немец умен, и бить его надо умом.