- Как Суворов учил, да?
- Именно, как учил Суворов. Только, кажется мне, наш вождь про него и не слыхивал, а то б закатал в рудники Магадана. Он не любит умных людей - он ценит податливых.
- А что нам делать? - спросил Он.
- Пробираться к фронту. Назад дороги нет. Первый же патруль расстреляет на месте, как дезертиров. Поутру пойдем на поле, может, сыщем какое оружие. Без оружия возьмут, скажут, бросили. Спи! Нам теперь каждый час, как последний.
- А может еще, кто сбежал от танков?
- Может и сбежал. Завтра поищем.
Осенний рассвет раздвинул темноту ночи, и перед глазами открылась страшная картина побоища. Он увидел Второе лицо войны. Поле от края и до края усеянное трупами. Ближе к лесу лежали расстрелянные танковыми пулеметами - будто спали, распластанные, в обнимку с землей. А дальше, где прошли танки, изуродованные даже не тела, а ошметки человеков и кровь на осенних цветах. И лужи, лужи после дождя.. красные от крови лужи. Нашли винтовку, но без патронов.
- Стрелял до последнего,- сказал Ивашов. - По танкам из винтовки.
Нашли наган. Тоже пустой. Ивашов вдруг заплакал.
- Похоронить бы их,- прошептал Он.
- Это уже не война,- крикнул Ивашов. - Это Божья кара.
С оружием прошли к лесу. Съели по сухарю. Их тоже нашли на поле. И вдруг Ивашов спросил.
- А может, ты не хочешь идти к фронту?
- А куда идти? - спросил Он у Ивашова и посмотрел ему в глаза. - Я на фронт ехал, а после этого другой дороги у меня нет.
Услышали шум моторов. Рванули на звук и из густых кустов увидели сначала мотоцикл, а потом легковушку. Цепь солдат шла с автоматами у пояса. На краю поля немцы остановились.
- И нам пора,- сказал Ивашов . Поманил Его рукой в сторону леса. Они побежали. Бежали долго. Лес поредел. В небе висело холодное солнце.
К вечеру силы начали их покидать. Подступил голод, хотелось пить.
- Все!- сказал Ивашов.- Надо отдохнуть и подумать. - Куда мы идем?
- Если немцы сзади, значит наши впереди,- сказал Он.
- А может, мы топаем в тыл? А то, просто, случайный танковый прорыв?
- Сколько топаем, а вокруг ни души, странно.
- Ничего странного нет - наши ушли, а немцы не пришли.
- А куда делись люди? - удивился Он.
- По Руси можно год топать - и никого не встретишь.
- Сколько ж надо войска, чтоб нас завоевать?
- Нисколько!- крикнул Ивашов.- Пока хоть один русский жив - нас не завоевать.
- Так-то оно так, а куда нам идти?
- Заночуем здесь, а утром осмотримся.
Они натаскали веток и улеглись, прижавшись, друг к другу для согрева.
Разбудил холодным утром мелкий осенний дождик и треньканье колокольчика сквозь шум дождя.
- Слышишь? - спросил Он.
- Кажется, звенит,- прошептал Ивашов.
- Это скотина ходит.
- Точно? - спросил Ивашов. - Откуда знаешь?
- Я ж станишный. Сам гонял черву.
Они пошли на звон колокольчика и вскоре увидели корову. Она лениво жевала листву с куста.
- Если она не ночевала дома, значит, её будут искать,- решил Он. - Надо держаться к ней поближе. Она выведет нас к людям.
Они бродили по лесу за коровой до вечера, и к сумеркам она вывела их к деревне. Ивашов в деревню идти отказался, и они спрятались в развалинах крайнего дома. Корову Он привязал к дереву неподалёку и не ошибся. За коровой пришел мальчишка лет десяти. Он вышел к нему.
- Здорово!
- Здорово,- ответил пацан. - Ты откуда?
- Из леса. Немцы в деревне есть?
- Нема.
- А наши?
- А ты кто? - спросил пацан и покосился на винтовку.
- А ты, что - не видишь?
- Так ваши давно уже утекли за реку. Вы в деревню не ходите. Я вам пожжа молока и хлеба принесу.
- А почему нам в деревню нельзя? - спросил Он.
- Так за то немцы уже двоих повесили и хаты их попалили. Больше не треба. Сидите тут, а я мигом. Только потом тикайте от греха, ладно?
- Ладно. Неси шамовки - нас двое. В тех развалинах ховаемся. Я тоже деревенский и тебя понимаю. Иди.
Мальчишка ушел вместе с коровой, а Он долго смотрел ему вслед и все никак не мог понять, что же ему не понравилось в этом скотогоне.
Но пацан не обманул. Уже впотьмах принес бидон молока и булку хлеба. Сидел, смотрел, как они едят, потом сказал.