- Нет,- прошептал Он и почувствовал, что Он совсем не боится и даже хочет кинутся на этого немца.
Они сделали еще по шагу, и Ивашов присел, глянул на Него. Он кивнул. Ивашов ответил, и они словно две молнии ринулись к немцам.
В своем стремительном броске Он видел только лезвие ножа у немца в руке. Немец курил и не ожидал такой прыти от русских свиней. Он сбил немца с ног, выхватил тесак из руки немца и с остервенением воткнул его в падающее тело. Перекатился в сторону и вскочил на ноги, в ту же секунду застрекотал автомат в руках Иавашова. Курившие у машины немцы даже не успели удивиться - рухнули в грязь. Он хотел бежать прочь, но услышал в тишине голос Ивашова: "Ко мне! Он подошел к Ивашову.
- Собери оружие. Немцев в кусты. Переодеваемся и в деревню. Исполняй.
- А..
- Это приказ! Ты на войне.
Они перетащили немцев в кусты, двоих раздели и напялили их форму поверх своей. Один немец шевельнулся, открыл глаза. Ивашов приказал.
- Добей!
- Я? - удивился Он.
- Ты! А он враг.
Он подошел к немцу. Немец смотрел ему в глаза, и Он опустил автомат. Грохнул выстрел. Он обернулся.
- Так надо. В тылу врага пленных не берут. Садись в кабину - пора ехать.
Ивашов сел за руль и развернул машину в деревню. - А может ну их? - спросил Он.
- Нет. Они страшней немцев. Пятая колонна.
- И пацана?
- А щенка первого.
Подъехали к дому. Вокруг ни души. "Может, ушли?" - подумал Он, но в это время из дома вышел Ваня. Увидел и заулыбался. Ваня их не признал в немецкой форме. Ивашов подошел к Ване и, когда тот уже хотел, узнав его, заорать, ткнул тесак в живот. Ваня рухнул у ног Ивашова. Вошли в дом. Вся компания сидела за столом и Степа тоже.
- Здорово мужики! - крикнул Ивашов. - А это вам привет от русского офицера.
Автомат Ивашова заработал длиннной очередью. Мужики свалились у стола, а Степа каким-то чудом не задетый очередью, забился в угол. Над его головой висела икона. Он вскинул автомат, но выстрелить не смог. Ивашов подошел к Степе. Схватил пацана за шиворот и швырнул на середину хаты.
- Что, Павлик? Страшно?
Степа молчал, но смотрел со злостью.
- Тебя надо повесить, Павлик, потому что ты не солдат, но ты предал Родину, а у меня нет веревки, так что...
Ивашов не договорил. Он выстрелил, и пацан рухнул на пол.
- Уходим! - сказал Ивашов. - Теперь будем пробиваться с боем.
- Ты бы,- замялся Он.- Это.. помылся бы.
- А .. это,- Ивашов засмеялся. - Я молоко с детства не пил. Не люблю. А с голодухи напился, вот и пронесло.
- Пронесло бы нас теперь,- сказал Он.
- С оружием погибнуть - это чесь.
- А ты, правда, офицер?
- Правда! Только я офицер русской армии, а в РКК я красноармеец Ивашов. Поехали.
Выехали за село. Дождь продолжался. Ивашов, молча, вел машину. Все происшедшее с Ним, Ему казалось сном и стоит только проснуться, и Он увидит Братушку, мать, свою станицу и голубое, чистое небо над Доном.
- А мой батька тоже белый офицер,- вдруг сказал Он.
- Ну и что? - спросил Ивашов.
- Просто. Меня за то из училища поперли.
- А, вот что! Теперь мне понятно...
- Что понятно? - спросил Он.
- Понятно откуда ты взялся на продскладе. Я тебе советую за все наши подвиги помалкивать, да и вообще - больше слушай, чем говори. Эту войну еще одолеть надо.
Ехали они долго, пока был бензин в баке.
Потом сожгли машину вместе с немецкой формой, и пошли пешком, пока не наткнулись на разведчиков. С ними они и добрались до расположения наших войск.
В избе было душно и накурено. Он сидел посередине комнаты на табуретке, а, напротив, за столом, сидел офицер. Он смотрел на офицера, а офицер смотрел на него. Офицер сказал.
- Расскажите о себе.
- Что рассказать? - спросил Он, и ему стало трудно дышать. А когда за Его спиной закрылась дверь чулана, и конвоир за дверью щелкнул замком, Он подумал: "Я, наверное, до войны так и не доеду".
Но Он доехал до войны. И эта война довела Его, уже дважды раненного, до заснеженных донских степей. Ивашова Он больше не встречал и куда делся отважный офицер - Он не знал. Часто его вспоминал, вспоминал тех деревенских мужиков и Степу, но чаще всего Он вспоминал того немца - раздетого, окровавленного под кустом в грязной луже... вспоминал глаза немца и никак не мог понять - зачем Он его помнит.
Январь 43-го лютовал морозом. Но на душе у него было тепло и тревожно-радостно. Совсем рядом, в один переход, была его станица. И Он, уже повоевавший, понимал по движению войск, что скоро, очень скоро они пойдут в наступление, а там... может судьба и приведет Его к родному дому. И Его предчувствия не подвели. В составе разведгруппы Он, как знающий местность, ночью перешел по льду Дон. В Его задачу входило провести разведчиков скрытно как можно ближе к станице. С вечера их собрали в штабе - ночью выходить. Командир разведчиков читал фамилии и распределял по группам. Вдруг Он услышал "Колотилов". И в ответ "Я". Он узнал голос бригадира. Обрадовался. Земляк! Станичник! Подождал бригадира во дворе. Подошел.