— Алури, как тебе новое жилье? Тебе все показали? — Патрон из зала сразу поднимается на верх, младший функционал принимает его верхнюю одежду.
— Я пока был в своей комнате, изучал правила, — он останавливается напротив меня, — Вард был чем-то очень недоволен, Куратор. Надеюсь не из-за меня? Я мог остаться и в Резиденции…
— Нет, твое место рядом со мной, — перебивает мои объяснения Куратор, — идем, нам нужно поговорить. За одно покажу тебе дом и сад.
Прежняя отстраненность Патрона пропала, наоборот, в обращении появилась мягкость. Такое я чувствовал в нем только однажды, перед закрытием параллели.
За ним я вышел из дома. Сад был довольно большой и густой. Ко входу шла небольшая аллея, а в стороны расходились дорожки поменьше. Их окружали деревья и кусты. Пройдя по той, что вела вправо мы вышли к небольшой поляне. Было прохладно, поэтому пришлось набросить слабую изоляцию.
— Что ты помнишь о разрушенной параллели? — неожиданно спрашивает Патрон.
— То, что я закрыл ее, но произошло вмешательство эмиссаров. В результате, они смогли изолировать часть того мира, — не уже ли речь пойдет о моей оплошности?
— Верно. Но все произошло соответственно правилам, — немного успокаивает меня Куратор, — но что было раньше, ты помнишь? Какая шла подготовка, кто был ответственен за разные этапы работы?
— Помню, но не все. Например то, почему моя оболочка была разрушенна.
Куратор кивает, задумчиво глядя перед собой.
— А еще, я не помню, всех, кто помогал в работе. Вы кого-то подозреваете?
Он вздыхает, отвечает не сразу.
— Нет. Не в этом дело. Скорее, в твоей памяти.
— Вы считаете, ее уничтожили специально? — вспоминаю, что выяснил благодаря Гелиону, — Вы боитесь, что из меня изъяли что-то ценное?
— Алури…, - сказанное мной слегка смутило Высшего, это я вижу по ауре, — лучше не стоит говорить о подобном, ты мне нужен…
— Я знаю, что из-за меня вы оказались в долгу перед Зорфом, — сам не ожидая такой смелости, высказываю то, что так волновало, — его требованием было выдать меня в качестве платы…
Куратор останавливается, передо мной, смотрит с удивлением, но я продолжаю.
— Если это так, я готов, но, Куратор, если будет выбор, — собираюсь с силами, — аннигилируйте меня. Я не хочу служить другому.
Патрон теперь стоит, не скрывая шока. Молчание длится слишком долго, я хочу извиниться, но он прерывает меня, первым, вдруг заключая в объятия.
— Не нужно такое говорить, Алури. Не нужно. Ты слишком дорог мне… я не отдам тебя, обещаю.
Я хочу просто ответить подтверждением, но горло оболочки вдруг сжимается, а глаза наполняются слезами. Вместо слов я плачу. И не могу остановить этого. Патрон пытается упокоить тихим шепотом. Это помогает. Удерживаемый его рукой за плечи, я иду в темноту сада уже спокойно.
Я сам не заметил, как той же тропой мы вернулись к дому, затем, Патрон повел меня наверх, в свою комнату. Не задумываясь, я помог снять с себя и с него одежду. Дал уложить себя на кровать. Потом, принимал бережные ласки, старался отвечать им. Отдался процессу соединения, невероятно осторожному и желанному. Такому, что я впервые почувствовал себя по-настоящему нужным. Я больше не боялся странного проявления в ауре Патрона, наоборот, отвечаю тем же. Что-то запретное проходило через мое тело и усиливалось в теле Высшего. Не исчезает даже когда мы отходим ко сну. И я рад это чувствовать в себе.
Часть 14. Направление
Работа в аналитическом центре исполнителей была мне знакома. Примерно тем же я занимался в предыдущей параллели, правда, информации здесь было меньше. Данные поступали разрозненные и неточные. Однако, мне удавалось собирать их по нужному образцу. Кроме меня работало еще три аналитика. У каждого из них была своя сфера работы.
Мя работа длилась планомерно и спокойно. За несколько месяцев не было ни одного неразрешимого инцидента. Сбор информации, консультация, назначение функционалов — нормализаторов и ликвидаторов. Аннигиляторов я практически не направлял.
Первая заявка на проведение аннигиляции пришла на третий месяц. Адресатом был Регулятор. Там было указанно, что нарушитель воли Уровней ожидает аннигиляции в этой параллели.
Я отложил эту заявку отдельно, решил оставить ее на последний момент. Когда же подошел ее черед, понял, что не могу назначить исполнителя на роль аннигилятора. Я взял заявку и оформил ее на себя. На исполнение я должен был отправиться завтра в сопровождении тех, кто зафиксирует уничтожение. Сложность была простая — вторая.