Давление клешни немного ослабевает, но не исчезает. Светлый заинтересованно склоняется ко мне.
— Не знаешь? Ты — сосуд. Тебя разбили, сломали. Теперь ты — оружие, бесполезный для нас, опасный. Мне лучше убить тебя. Меня поймут.
— Не поймут! — снова сжавшаяся клешня заставляет закричать, — вас всех уничтожат. Я знаю, я сам составлял правила.
— Правила… ваши правила не наши, — шепчет светлый.
— Да, наши. Но тогда начнется война. Ты хочешь пожертвовать подобными тебе? Ради чего, чтобы убить меня?
— Твоей смертью я спасу гораздо больше…
Клешня сжимается, я чувствую, как вытекает кровь оболочки.
— Подожди, — кровь переполняет горло, говорить от этого сложно, — мы можем сотрудничать, оговорим правила.
Он снова останавливается.
— Нет. Мне даны указания взять носителя дара. Иных уничтожить.
— Какого дара?
Наверно, это были бы мои последние слова. Но в этот момент потолок обрушивается, большой осколок падает на светлого, подминая под собой. Мне зажимает ногу. Из-за кандалов я не могу пошевелиться, успеваю только принять более защищенную позу, прежде чем отключаюсь.
Часть 17. Калибровка
Из состояния забытья выводит свет, бьющий в глаза и нечто холодное на теле.
— Очнулись, энгах? — голос откуда-то сбоку.
Зрение окончательно настраивается, я поворачиваюсь к говорившему. Передо мной с виду молодая женщина.
— Я лекарь, — представляется она, — вас вытащили из-под завала. Был перелом голени и несколько внутренних повреждений. Порезы на шее, хорошо, что не летальные, удалось восстановить. Сейчас все нормально. Мы возвращаемся.
— Что с эмиссарами и нарушителями? — спрашиваю, слыша хрип вместо голоса.
Лекарь оборачивается назад, что — то говорит. Тогда к нам подходит функционал-исполнитель.
— Рад видеть что вам лучше, — говорит он, — я Парис, исполнитель третьего ранга. Функционалов захватили. Один эмиссар погиб, трое других скрылись.
— Уже связались с центром?
— Да, как только с вами потеряли связь, послали за подкреплением.
Медленно прикрываю глаза, чувствуя, как все внутри затягивается в узел. Нет, функционалы все сделали правильно. Просто теперь Куратора станет известно, что я не сдержал обещания.
В центре меня уже ждали Патрон и Вард. К моему удивлению, в ауре обоих не было и признака злости или недовольства, скорее наоборот. И Высший и лекарь были рады меня видеть. После дачи отчета, я был отправлен на восстановление. Заботу обо мне принял на себя Вард. Почти неделю мне пришлось провести в анабиозе.
— Эмиссары согласились выдать тех, кто напал на тебя, — Вард вывел меня из анабиоза, когда мое состояние стабилизировалось, — каким-то образом, они узнали, что ты вызовешься на взятие этих функционалов. Вероятно, они планировали это за долго.
— Что они хотели?
— Уничтожить тебя. Утверждали, что ты для них крайне опасен, — усмехается, — а по мне так ты прежде всего для себя самого опасен. Могли бы и не стараться так…
— Вард, светлый упоминал какой-то дар. Что у меня его больше нет, — перебиваю его, тут же видя, как лекарь меняется в лице, — что он имел ввиду?
Врач вздыхает.
— Не меня надо спрашивать об этом. Прости. У меня нет ответа.
Он встает, собираясь уходить.
— Что решено относительно эмиссаров и функционалов? — тороплюсь спросить.
Вард оборачивается.
— Приговорят к аннигиляции.
— Это должен сделать я.
— Нет, — поворачивается ко мне, строго глядя в ответ, — ты слишком слаб.
— Они могут выдать то, что навредит Куратору, — говорю и чувствую, как внутри что-то сжимается — я боюсь за своего Хозяина. От этого снова проявляется то странное чувство.
— Что это? — Вард вдруг, удивленно смотрит на меня, — Алури, ради Уровней, что с тобой?
Удивление переходит в страх.
— Я не знаю. Не могу объяснить. Просто когда я с Патроном…
— О, беда на мою седую голову, — едва не кричит он, — и давно? Давно ты это замечаешь?
— Еще до разрушения параллели. Это плохо?
— Да, — Вард садится рядом с моей постелью, — очень плохо. Если об этом станет известно в Уровнях, тебя аннигилируют, а Патрона лишат всех рангов, — потом резко встает, — да вас обоих уничтожат!
— Нет…, - ужас, отчаяние, обреченность — вот, что я испытал. Тогда решаюсь на просьбу, — Вард, если это только во мне, то просто сотри меня…или пусть сам Куратор аннигилирует…
— Не говори глупостей! — он кладет руку мне на плечо, — все исправимо. Проведем корректировку. Только, сначала, обсудим все с Патроном.