Я тоже смеюсь, а когда они затихают, отвечаю:
— Да, ты прав, я хочу развлечься, только выберу для этого другую функцию. Не обещаю, что вам понравится, а вот я точно получу удовольствие.
После этих слов перехватываю его шею сзади, придав силу оболочке, вырываю позвоночный столб. Он еще жив, хотя испытывает невероятные мучения. Поднимаю удаленную часть тела перед его лицом, давая оценить повреждение, кладу у его ног. Затем, выхватив копье, заменяю им позвонок функционала, втыкаю в пол, чтобы тот сохранил устойчивость. Он молчит, а, возможно, просто не может произнести ни звука. Его я оставляю медленно разрушаться, испепеляясь на раскаленном стержне. К следующему подхожу, взяв вырванный позвоночник.
— Открой рот, — улыбаюсь, напоминая ему его же слова. Только функционал слишком шокирован увиденным, реагирует с трудом. Приходится самому перехватить его за подбородок, резко потянуть вниз, выломав челюсть. Без речевого аппарата ему удается издать лишь утробный стон. В раскрытый теперь рот я вгоняю позвоночник, вдавливая, пока его конец не прорывает нижнюю часть живота. В моих руках остается оторванная челюсть. Третий функционал уже успел прорастить в себе страх и теперь был в панике.
— Не бойся, тебе понравится, — успокаиваю его той же фразой, что он произнес, пытая меня. Острым краем оторванной челюсти вспарываю тело от середины груди до низа живота. Функционал кричит, уже не в силах себя контролировать. От этого я чувствую, как во мне растет ярость, всаживаю свое оружие глубоко в рану, раскрываю ее, практически выворачивая тело наизнанку. Его крик захлебывается кровью, но я не останавливаюсь. Мне нужно новое оружие. Нахожу его ребра и выламываю, окончательно погружая в болевой шок.
Подхожу к следующему. В руках у меня по два заостренных ребра. Этот функционал держится, решил стойко перенести казнь.
— Для тебя это в первый раз, — почти ласково говорю ему его же слова, — поэтому, дыши, когда я буду вытаскивать.
После этих слов, всаживаю острые кости ему с боков, прорываю плоть до середины живота. Он молчит, дрожит, закатив глаза. Я, как и обещал, вынимаю оружие из его тела. Через несколько секунд, когда его первый шок прошел, делаю следующий ход — всаживаю оружие в верхнюю часть груди, рывком распарывая туловище вдоль. Он стонет сквозь сжатые зубы. Снова отхожу, даю ему ощутить свое состояние в полной мере. Потом, так же распарываю мышцы его конечностей — ноги от бедра до голени и руки от плеча до локтя. Последним действием, пронзаю глаза, оставив реберные кости там.
Подхожу к последнему, пятому функционалу.
— Извини, для тебя оружия у меня нет, — говорю, радуясь тому, как он отдается страху.
— Стойте, пожалуйста, — впервые слышу мольбу от приговоренного, — не убивайте. Взамен я расскажу, зачем вас искали эмиссары.
Действительно, зачем? Я подхожу вплотную к нему, вопросительно гляжу на функционала.
— Они упоминали дар, вы помните? — воодушевленный моим вниманием, он поспешно продолжает, — Итир узнал, когда ему дали указания, что удовольствие без этого составляющего истощает. Это…
Договорить он не успевает. Одним быстрым движением я вырываю его гортань. Затем, ломаю ноги и руки, отрываю их по одной. С максимальной силой, что позволяет оболочка, вбиваю конечности ему в грудную клетку. Мне не важна информация, главным является только безопасность моего Хозяина.
Его тело распадается практически одновременно с телами других функционалов. Высвободившаяся энергия их реликтов переполняет мое тело, запечатывается в системе, аннигилятора. Там она будет храниться до момента, когда я отдам ее Регулятору. Я спешу в Уровни, чтобы избавиться от ноши.
Исполнители-конвоиры провожают меня взглядом, когда я покидаю изолятор. Ни кто не говорит мне и слова.
— Вы звали меня, Куратор, — после возвращения в параллель, я получил сигнал о необходимости явиться к своему Хозяину.
— Да, мне сообщили, что ты провел аннигиляцию не соответственно регламенту, — Патрон неодобрительно смотрит на меня.
— Простите, — слегка склоняюсь перед Высшим, — но мне была дана свобода в выборе методов. Способы, которые я выбрал, показались мне подходящими…
— Алури! — прерывает меня Патрон. Я вздрагиваю от его жесткого тона, — Ты должен был не пытать, а аннигилировать нарушителей…, - потом успокаивается, — зайди в мой кабинет. Продолжим разговор наедине.