Простыня была запачкана кровью, моей кровью, доказательство того, что я была невинна.
Настроение совсем не было, внутри меня пустота, кошки скребут, не жалея. Собрала силы в кулак и спустилась на кухню.
Никого не было кроме Анны Петровны. Она быстро наложила в тарелку еды и усадила за стол. Свою тарелку ковыряла вилкой, шкрябая, аппетита не было. Женщина следила за этим и не выдержав спросила:
-Алиса, доченька, что случилось?- подходя, ко мне сзади и обнимает, мои плечи,- может, поделишься, на тебе лица нет.
-Все хорошо, не переживайте, - выдавливая из себя улыбку.
-Может,- уже сажаясь за стул рядом со мной, беря меня за руку и шепчет,- что-то хозяин сделал?
Мне не хотелось ее огорчать, свою боль передавать ей, хорошая женщина, хотя с первого дня держала со мной дистанцию. Но у нее на лице видно, что женщина желала мне добра.
-Анна Петровна, правда, все хорошо,- прислоняя голову к ее плечу, - просто устала, сидеть в четырех стенах давит, все на меня.
-Деточка, так позвони хозяину, и попросись на улице побыть, - ладошкой обхватывает мое лицо, - твое лицо совсем не нравиться, бледная как стена. Ничего не болит?
-А вы думаете, он разрешит, - пропускаю вопрос женщины, - мне выйти.
- Попробуй, - и пожала плечами.
Мы сидели, молчали, голова моя покоилась у Анна Петровна, он легонька, гладила меня по головке, словно придавая мне свои силы. Я вспомнила время, когда мама в детстве, так же меня гладила по головке, чтобы я заснула, помнила запах рук, как же я скучаю по тем временам, по маме.
Но те времена прошли, я уже взрослая мне 19 лет, на мне висит большой долг, только не мой. Только не мой. При этих мыслей у меня на глаза набежали слезы, я легонько оттолкнулась от женщины.
-Анна Петровна я пойду, полежу немного, может, засну - пряча глаза, что бы еще больше не расстраивать.
- Иди дитя, отдохни,- ее глаза провожали меня до самой моей комнаты, пока я не закрыла двери.
На самом деле мне не хотелось ни лежать, ни тем более спать, но как положила голову на подушку, и сон сам пришел.
***
Я бьюсь в истерике, держусь за решетки, кричу так громко, что слышно эхо.
-Отпустите меня, кто вы такие?
Я вся дрожу.
Темные лица людей ходят вокруг меня, взявшись за руку.
Голова кружиться, от их кругов, глаза разбегаться.
- Ты слеедуущааяя, слеедуущааяя, ха-ха-ха - говорят, смеясь, растягивая слова, как с фильмов ужаса.
Все черное, черное.
Дальше от себя вижу большую дыру, а от туда идут искры огня.
Мне жарко.
-Что вы от меня хотите? - не сдаюсь, в ответ кричу.
- ха-ха-ха..- эхом отзываются.
Вижу в конце маленький лучик света. Со всех сил подрываюсь, бегу, ноги подкашивают, заплетаются, а я продолжаю.
Я должна догнать. Догнать. Я догоню.
Лучик становиться все дальше и дальше, будто играет, тускнеет и перед моим лицом закрывается дверь.
Вижу лучик с боку.
Слезы наворачиваются, я вся мокрая, дрожу.
Лестницы! Лестницы! Они все кругом, внутри этот огонь.
Рука.
Чья-то рука дотрагивается до моего плеча, оборачиваюсь, и вижу, своего отца, сидит, и смотрит на меня с сожалением, протягивая мне руки.
-Папа, - я спасена!
Но как же я ошибалась, эти руки толкают меня на эту лестницу, ударяюсь головой, телом, каждый удар пронизывает мое тело и вижу огонь.
- Просыпайся, Алиса, просыпайся,- чувствую, теребят меня за плечи,- чертова девчонка, что с тобой?
Чьи-то руки хватают меня, не дают упасть в огонь, берут, меня в охапку обнимают.
От испуга открываю заплаканные глаза, и обнимаю силуэт мужчины рядом со мной. Тимур. Это Тимур. Я сначала чувствую холод, напряжённость его, будто он ни хочет всех обнимании, всей заботы за мной, все мои проблемы со сном. Но затем его теплые руки ложатся мне на талию, словно пытаются, защитить, согреть.
Он гладит меня по спине, а я задраюсь от плача.
-Все тихо, тихо-, нашептывая мне успокоение,- это сон, сон.