В следующие несколько дней она упорно делала вид что его не знает и всячески старалась избегать встреч. От этого Кристоферу было не по себе. Каждый раз стоило ему зайти в столовую, как она тут же вставала и уходила даже не смотря на то что только начала трапезу. В сеансах с мисс Войтон она категорически отказалась от присутствия мистера Саммера, а та и не стала возражать видя заинтересованность парня этой девушкой. Кристоферу приходилось по долгу сидеть в коридоре всматриваясь в пастельные цвета и серую плитку. Как бы он не старался, все попытки натыкались на очередной барьер выстроенный Лоурел, она лишь прикусывала губы и отводила взгляд.
Пошла вторая неделя эксперимента, и сеансы с юной мисс Ревьера были окончены. Как и говорила доктор Войтон — это было только формальностью. У девушки было вольное посещение и свободный доступ во двор и парк, находившийся позади здания. Никаких препаратов она не получала, да и терапия была направлена на то чтобы помочь девушке пережить смерть обоих родителей, ну во всяком случае так сщитала Джоан. Лоурел как оказалось была весьма хорошей актрисой и умелым манипулятором, она без особого труда завоевала доверие психолога, той даже в голову не приходила что Лоурел врёт.
К шести часам понедельника, второй недели был назначен сеанс с Колином Харпером и Кристофер с тяжестью на душе ждал предстоящей встречи. А вот доктор Войтон была как никогда окрылена и с нетерпением её ожидала. Крис никак не мог понять ей. Войтон, казалось не видела в них чего то страшного или отвратительного, а смотрела на них как на обыкновенных подопечных. Может оно и правильно? Может так и должно быть? Может именно он излишне эмоциональный, в то время как доктор сохраняет хладнокровие присущее профессионалу? А может это из за того она ничего из содеянного ними не видела вживую? Никогда не смотрела в стеклянные глаза творениям этих уродов? Не видела ужаса, что навеки повис в них? Она как заигравшееся дитя, не видит грани между миром описанным в книгах и реальностью с её страшной правдой.
В отличие от Лоурел все остальные находились под круглосуточным наблюдением. Каждому из участников эксперимента было отведено своё крыло, пределы которого он не мог покидать. Плюс ко всему этому они получали лекарства разработанные специально для этого эксперимент. Так же запястье всех участников было оснащено небольшими браслетами с датчиками слежения, которые были соединены с системой безопасности всего здания. Если кто то попытается покинуть отведённую ему зону, сигнал автоматически передаётся в полицейский участок. Да к тому же целая куча охраны, что ежеминутно следит за каждым их шагом.
- Как вас зовут? - начала Джоан, спокойным и непринужденным голосом.
- Колин Харпер.
- За что вы осуждены?
- За убийство. - уверенно ответил он одарив девушку довольным взглядом.
- Говори конкретнее: за многочисленные убийства с особой жестокостью, мразь! - вмешался Кристофер.
- Мистер Саммер, прошу вас держите себя в руках. - тут же вмешалась Войтон поправляя очки в серебристой оправе. - Не забывайте что вы здесь только в качестве наблюдателя. Ваша задача следить за безопасностью.
- Ладно. - оскалился Крис. Он вернулся обратно в кресло стоявшее у стены, наблюдая за тем как довольно улыбался Харпер. Тень злорадной улыбки довольной гримасой растянулась по его физиономии. ''Сукин сын!'' - выругался про себя полицейский.
- Расскажите о себе. - продолжила как нивчём небывало психолог. Её спокойствие
- Я вырос на ферме, в небольшом пригороде Массачусетса. Моя мать учительница, а отец работал на местной скотобойне. Он частенько брал меня с собой на работу, показывал, рассказывал. - улыбнулся Харпер как только воспоминания яркими картинками начали всплывать в его воспалённом мозгу.
- Что вы тогда чувствовали? - склонила немного на бок голову девушка.
- Ну...- пронянул он — поначалу это был страх. Но чем чаще я бывал там тем сильнее мне это нравилось. Я помогал отцу — Кристофер заметил что он с неким теплом отзывался об своём отце, не о матери, а именно отце. От этих мыслей он поморщился '' Неужели такая мразь может хоть кого то любить?'' - забивать скот, потрошить их. Вскоре я начал ловить себя на мысли что мне нравится их предсмертные конвульсии, то как кровь пульсирующей струёй вытекала из них, как вся требуха находившаяся у них внутри падала в чан. Но больше всего мне нравились их вопли. - казалось эти воспоминания унесли его прочь из этой комнаты заставляя погрузиться в сладость содеянных поступков.
- Вы помните свою первую жертву? - Харпер тут же довольно облизнулся.