А Зафар?
Он молча прошёл мимо меня утром. Даже не взглянул. Даже не попрощался. Только хлопнула входная дверь. Уже даже не пытается делать вид, что ему не всё равно.
Я долго убиралась в кухне, пока случайно не поймала своё отражение в зеркале в холле. Когда-то оно казалось мне красивым — почти во всю стену. Зафар заказал его для меня, говорил, что я должна видеть себя в полный рост. Помню, как крутилась перед ним в новом платье, а он смотрел с гордостью.
Сейчас зеркало стало врагом.
Я посмотрела мельком и тут же отвернулась. Но за секунду успела увидеть всё. Растянутая футболка, безразмерные штаны, волосы скручены в пучок, который уже давно распался. Под глазами тени, кожа бледная и уставшая.
Кто ты теперь?
Когда я стала этой женщиной?
Ответа не было. Только глухая пустота внутри.
Я вернулась к раковине и продолжила мыть посуду, будто могла смыть этот груз с плеч. Но он сидел во мне слишком глубоко.
После рождения Халифы я поправилась, и теперь это повод для его насмешек. «Может, займёшься собой?» — бросал он между делом. «Ты правда думаешь, что это нормально?»
Сначала я пыталась объяснять: дети, дом, усталость. Но каждый раз его слова били в цель. Он не слушал. А потом и я перестала оправдываться. Какой смысл? Я сама видела правду в зеркале.
Когда Халифа проснулась и начала плакать, я взяла её на руки. Спина отозвалась болью, тело ныло от усталости. Но я качала её, прижимая к себе. Моя девочка. И Айдар мой. Только ради них я ещё держусь.
Но почему-то внутри — пустота.
Вечером, когда дети уснули, я забралась на кровать и рухнула лицом в подушку. Рядом лежал телефон. Пара сообщений от подруг, которые давно перестали звать меня на встречи. Пару фото в общем чате. Сообщение от сестры.
И ни одного от Зафара.
Я закрыла глаза, надеясь провалиться в сон хотя бы на пару минут. Но в голове снова и снова звучал его голос:
«Ты себя запустила».
«На что ты похожа?»
«С таким видом мне домой идти не хочется».
Я прижала подушку к лицу, чтобы заглушить всхлип.
Не сегодня.
Сегодня я слишком устала, чтобы плакать. Может, завтра. Может, никогда.
Я стояла у раковины, торопливо перемывая посуду. Пальцы ныли, в спине тянуло, а внутри всё кипело. Каждое движение давалось через силу, но я продолжала — как будто это могло помочь забыть о боли и усталости.
Из спальни снова раздался жалобный плач Халифы. Я замерла, вслушиваясь. Сердце сжалось. Её крик всегда бил по самому больному месту.
— Опять орёт, — послышался громкий голос свекрови из гостиной. — Ты вообще детей успокаивать умеешь? Или только жир на себе растить?
Я закрыла глаза и досчитала до пяти, стиснув зубы. Если сейчас ответить, начнётся скандал. А у меня уже просто не было сил.
Бросив тряпку на стол, я вытерла руки и пошла к дочке.
В спальне Халифа лежала вся горячая, мокрая от пота. Щёки пылали, а её крошечные ручки тянулись ко мне.
— Тихо, моя девочка, — прошептала я, поднимая её на руки. Она крепко вцепилась в меня, рыдая так, будто её маленький мир рушился.
Снаружи раздались осторожные шаги Айдара. Он тихо ходил по коридору, будто боялся привлечь внимание бабушки.
— Айдар, не болтайся без дела! — крикнула свекровь снова.
Я прижала Халифу крепче.
— Ну, конечно, — продолжала она уже в мою сторону. — У неё двое детей, а она ничего толком сделать не может. Сама себя распустила. Ни еды, ни чистоты, ни порядка!
Моё лицо вспыхнуло от унижения, но я молчала. Что толку что-то отвечать? Всё равно меня никто не слушает.
Когда я вышла из комнаты, Айдар уже стоял в коридоре.
— Мам, бабушка опять злится, — тихо сказал он.
Мне стало больно. Он такой маленький. Такой светлый. И уже понимает слишком много.
— Не обращай внимания, сынок, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Она просто устала.
Айдар подошёл ближе и осторожно дотронулся до руки Халифы.
— Сестре лучше?
— Немного, — соврала я. Температура не спадала, кашель становился сильнее.
Хлопнула входная дверь. Я услышала шаги Зухры.
— Снова эти крики, — недовольно сказала она. — Сколько можно? Она сама не знает, как за детьми смотреть, а от меня что хотят? Нянькой быть?
— Тише ты, — пробурчала свекровь. — Она услышит.
— И пусть слышит! — фыркнула Зухра. — Это её дети, её проблемы.
Я крепче обняла Халифу и закрыла глаза. Эти слова больно резанули по сердцу.