– Хорошо, – сказал я, раздраженно думая, что было бы лучше вообще не выходить к гонгу. – Как только я освобожусь, я немедленно отправлюсь во дворец.
Наверное, это был на редкость хамский ответ, но ничего другого я не придумал. Впрочем, плевать я хотел на последствия. Если вдруг Принцепс за сказанное вздумает отлучить меня от своей особы, я окажусь только в выигрыше. Хорошо бы, конечно, остаться к тому времени в живых.
Задумавшись, я возвращался обратно, как вдруг расслышал чьи-то отчетливые шаги. Когда я выходил из скрытой части, в гостинице, кроме меня, никого не было. Если бы я при этом не возвращался из холла, я еще мог бы подумать, что кто-то вошел в гостиницу, пока я ходил по делам. Теперь же мне было абсолютно ясно, что человек, чьи шаги я услышал, влез в окошко. С какой целью люди влезают в окна, когда есть двери, мне объяснять не требовалось. Шаги были уже совсем близко, за ближайшим поворотом коридора. Если я побегу, неизвестный бросится за мной. Поэтому я сделал единственно возможное: сунул табличку в карман, крадучись приблизился к углу и замер в боевой стойке, готовясь первым же ударом уложить шедшего по мою душу киллера. Поскольку он явно был вооружен, на второй удар у меня могло уже не хватить времени.
И в эту минуту шаги остановились. Неизвестный замер посреди коридора, словно почуяв меня на расстоянии. Я не успел даже решить, что это: интуиция или обонятельный активатор, как он повернулся и неуверенно двинулся в обратную сторону. Теперь я мог напасть на него сзади. Действовать надо было быстро, пока он не удалился на приличное расстояние. Я пружинисто напрягся, глубоко втянул воздух и вдруг услышал, как уходящий от меня киллер тихо позвал:
– Эндрюю-саа… – И потом еще раз: – Энд-рюю-сааа…
Так меня мог звагь только один человек в мире! Но сейчас он был далеко.
Я осторожно выступил из-за угла и увидел удаляющуюся от меня спину, обтянутую форменной курткой патруля с бубновым знаком козыря на рукаве.
От волнения у меня перехватило дыхание.
– Юк… – сказал я вслед одними губами. И, очнувшись, заорал изо всех сил: – Юкира!!!
Юкира обернулся, перехватил сумку, которую нес, в другую руку и двинулся обратно.
– А вот и Эндрю, – сказал он, подходя вплотную и ставя сумку к ноге. – Здравствуй, дружище. Как твое сердце?
Мне казалось, я вижу сон.
– Поживает, – сказал я, расплываясь в дурацкой и одновременно счастливой улыбке. Мы обнялись.
– Ну, – сказал он, отодвигаясь и внимательно вглядываясь в меня, – рассказывай. Кого ты собрался здесь брать на абордаж?
Я смотрел на него и не верил собственным глазам. Это действительно был Юкира. Живой. Настоящий. Слегка изменившийся, но оставшийся таким же надежным, каким был всегда. Сколько я помнил, Юкира протягивал руку именно в тот момент, когда в ней больше всего нуждались. И рука эта была твердой, как, впрочем, у всех козырей.
– Как же ты успел? – спросил я. – Я ведь совсем недавно…
– Да вот… успел как-то, – сказал, слабо щурясь, Юкира.
И тут я понял, что в нем изменилось. Глаза Юкиры утратили раскосость. Само по себе это не было удивительным. Удаление эпикантуса считалось абсолютно необходимым при посещении Керста. Однако я знал, что при этом нельзя обойтись без хирургического вмешательства, а оно требовало времени.
Я подумал о том, что должен был испытать Юкира, стараясь не опоздать, и поежился, Я представил себе, как скрипел он от боли зубами, включив на полную мощность лицевой пластикатор, задыхался, разгоняя свой катер на шести, а может, и на семи "g", и рисковал, выходя из прыжка прямо в стратосфере Керста. Юкира сделал все, чтобы успеть, когда понял, что я оказался в критической ситуации. Я не звал его и ни о чем не просил, но он пришел сам, не дожидаясь просьбы, и стал рядом, приветливо щуря свои опухшие глаза. И я почувствовал, что вместе с Юкирой ко мне пришла удача.
– Ну как там Амалазунта? – спросил я. – Еще не решила насчет десанта?
– Вторые сутки сидит в контактной, – недоуменно пожал плечами Юкира. – Ведет диалог с зональным Архивариусом.
Я поморщился. Амалазунта могла советоваться с Архивариусом вплоть до нового переворота.
– Ну ладно, – сказал я, – идем внутрь. Времени мало, а рассказ будет долгий…
Мы сидели в аквариуме, прямо перед прозрачной стеной, где подсвечиваемая прожектором успокаивающе плескалась ярко-голубая вода, и я говорил, говорил, говорил и никак не мог выговориться. Я рассказал Юкире все, даже то, что меня не красило, и, закончив, облегченно откинулся в кресле. Теперь, когда груз несли двое, я заметил, что дышать стало намного легче.
Юкира слушал молча и, даже когда я закончил, продолжал молчать, осмысливая сказанное. Наконец он разлепил губы:
– Ты думаешь, Амалазунта не понимает этого?
– Наверное, понимает, – ответил я. – Но действует по логике ойкумены. Я так не могу.
Мы снова замолчали. Юкира – глядя в пустой аквариум, а я – на него.
– В случае неудачи ты их спугнешь, – заметил Юкира.
– Вряд ли. Скорее наоборот. Когда на такое решается одиночка, это означает, что за ним никто не стоит.
Снова повисла пауза. Мне она показалась мучительной.
– Слишком велика ответственность, – наконец задумчиво сказал Юкира. – Может, не стоит рисковать?
– Я б и не рисковал, – парировал я, – если б вы сбросили десант. Дай мне слово, и я сейчас же распакую рюкзак.
Юкира покачал головой и развел руками.
– К сожалению, – сказал он, – я, как и ты, могу отвечать только за себя.
– Жаль. – Я почесал пальцем переносицу. – Честно сказать, я думал, ты можешь ускорить выброску.
– Не могу, – вздыхая, сказал Юкира. – Если б еще Амалазунта не вернулась…
– Ну что ж. – Я вдруг почувствовал страшную, буквально слепящую злость. Юкира не должен был так покорно принимать диктат Амалазунты. Тем более когда меня тут раскатывают в грязь – причем по его же заданию! – Спасибо, что прилетел, дружище, сказал я, накрывая его руку ладонью. – Однако мне пора. Кстати, тебе лучше в гостинице долго не задерживаться. Место опасное – ты видел клоуна.
– Агх! – сказал Юкира сдавленным голосом, и его смуглое лицо потемнело от прилива крови. – Т-ты! Хвост облезлой обезьяны! Дурак! – Он обиженно засопел, а потом улыбнулся и рассмеялся. – Все правильно. – Он хлопнул меня по колену.