Я сам виноват,
Я молча ждал, что последует за этим.
– Ты взял меня за инспектора. – Юкира бросил укоризненный взгляд и покачал головой. – Ты увидел, что я не стал спорить с Амалазунтой, и сразу решил, что я – гад. А ведь мы были когда-то одной крови, ты и я. Только для тебя это ничего не значит. Ты все забыл. Сукин ты сын, вот ты кто! Если я сейчас врежу тебе по рассекателю, мне любой патруль руку пожмет. Я такой же свободнорожденный. С правом голоса на тинге. Пусть я не могу сейчас решать за других, но свое-то решение я принял. Попробуй сказать мне, что не понял, зачем я прилетел. Я смотрел на Юкиру, и желание выплеснуть свою злость постепенно исчезало. Не все вокруг было безнадежным. В любой ситуации оставались люди, стоящие над расчетом и выгодой. Наверное, я здорово устал, иначе не позволил бы себе усомниться в этом. Теперь мне стало стыдно.
– Прости меня, – сказал я покаянно. – Это от одиночества. Заклепки уже вылетают, да и приборы врут. Я ужасно устал, Юк. Просто здорово, что мы пойдем вместе! Ты себе даже представить не можешь, как я рад! Один бы я ничего не смог. А так есть надежда.
– Я друзей не бросаю. – Юкира все еще продолжал дуться. – И никогда не бросал! Я знаю, как одному плохо. Вот увидишь, я тебе пригожусь.
– Тогда идем. – Я улыбнулся и, поднимаясь, протянул руку. – Времени мало, а ты не одет. По снегу в сандалиях не походишь.
– Конечно, я не здорово лазаю по горам, – продолжал Юкира вставая. – Лишь в рамках школьного курса. Но я все равно буду тебе полезен.
– Мы вместе доберемся до базы, – успокоил я его. – Я буду вешать веревку, а ты подниматься по ней.
Потом я отвел его к синтезатору, где, кроме городской одежды, заказал ему альпинистскую обвязку с поясом, перчатки, эластичные брюки в обтяжку, анорак, шапочку и высокие ботинки со сменной подошвой. Этого Юкире должно было хватить.
– Между прочим, я тоже привез тебе кое-что, – сказал Юкира, пиная ногой сумку. – Давай посмотрим. Может, что и сгодится.
Из груды приборов и устройств, вываленных им на пол, я отобрал специальные дилютеры, способные блокировать электронные запоры, усилитель биоизлучений, который тут же посадил себе за ухо, и очень полезное приспособление для размягчения неорганических преград толщиной до десяти сантиметров. Выбранные мной устройства были невелики и лишнего груза практически не добавляли. Привлекший меня силовой жилет я некоторое время вертел в руках, но потом отложил, сообразив, что в ближнем бою он будет не столько защищать меня, сколько мешать.
– Надо патронов наколдовать побольше, – сказал вдруг Юкира, наблюдавший за тем, как заказанное ему барахло сыплется в ящик синтезатора.
– Зачем это? – удивился я. – А бластеры нам на что?
– Если мы влипнем во что-нибудь внизу, – пояснил Юкира, – ойкумена нам бластеры не простит.
Я изготовил еще сотню патронов и, отделив половину, набил ими карманы.
– Все, что ли? – спросил я.
– Если еду не забыли, то все.
– Старого волка, – заметил я, – видно по походке. – И стал затягивать рюкзак.
– Куда мы идем? – поинтересовался Юкира, когда мы вышли из гостиницы, таща в руках свои рюкзаки.
– За транспортом, – ответил я. – Мы потеряли много времени. Через пару периодов начнет темнеть.
– Хорошо, – согласился Юкира. – Но, может, мы просто угоним что-нибудь? Радио ведь здесь нет.
– Не могу, – сказал я. – Понимаешь, здесь не воруют.
– Ишь ты, – удивился Юкира. – Убивают, но не воруют. Лучше б наоборот!
Быстрым и гулким шагом мы протопали по абсолютно пустой улице, добрались до парка и свернули в аллею, ведущую к порту. Здесь было относительно спокойно. Стрельба либо прекратилась, либо просто не доносилась сюда. Однако я вспомнил, что посоветовал вчера Принцепсу ввести комендантский час, и невольно прибавил скорость. Поскольку Принцепс до сих пор следовал всем инструкциям, можно было ожидать, что еще немного, и свободное передвижение по городу прекратится.
Теперь мы почти бежали, пользуясь тем, что сумки, поддерживаемые антигравами, почти ничего не весили. Эхо наших шагов металось между мокрыми стволами, взлетало к метелкам на вершинах и, падая обратно, терялось в узкой стреловидной листве. Тучи висели низко. Казалось, вот-вот пойдет дождь. Мы были уже совсем рядом с выходом, охраняемым бесхвостым драконом. По левую руку, за кустами, осталась любовная площадка с помостами
Я решил, что когда-нибудь, если вернемся, обязательно покажу ее Юкире.
Неожиданно кусты впереди раздвинулись и из них вылез довольно мятый субъект в грязной и рваной тунике, с полоской коры лечебного дерева на щеке. Он подозрительно оглядел нас и уже собрался было нырнуть обратно, как вдруг глаза его округлились, и он потрясенно замер, уставившись на меня. Я еще не понял, что означает этот взгляд, но приготовился на всякий случай срубить выбравшееся из кустарника чучело, как только мы окажемся рядом. Однако субъект не стал дожидаться этого. С поразительной ловкостью он крутнулся на месте и исчез, когда до него оставалось еще несколько метров.
– Кто это? – нервно спросил Юкира.
– Не знаю, – ответил я, пытаясь вспомнить.
Однако ничего не всплывало в памяти, и я бросил бессмысленно насиловать мозг. Мы уже миновали бесхвостого дракона и ступили на розовое покрытие ведущей к втиральне ачи улицы, как вдруг Юкира охнул, я обернулся и увидел, что нас настигают, держа руки под разлетайками, пять или шесть крепких молодцов с не вызывающими симпатии физиономиями. Не сговариваясь, мы бросились бежать.
– Далеко еще? – отрывисто крикнул Юкира.
– Метров четыреста.
– Подбавь ионов, патруль!
Расстояние между нами и преследователями сокращалось. Но я уже увидел втиральню ачи. Мы наддали, хватая раздувающимися легкими соленый морской бриз, и на последней стометровке, я думаю, поставили местный рекорд. Не задерживаясь, мы пронеслись сквозь атрий, влетели, вытаскивая пистолеты, в главный коридор и, отбежав от входа, бросились на пол, укрывшись за рюкзаками.
– А ты еще ничего, – заметил Юкира одобрительно.
– Стараюсь, – пробурчал я, пытаясь отдышаться.