— Но — что? Что думаешь?
— Что ж, скажу как есть. Местами было странно. Будто я это уже читал. Есть там реплики…
— В смысле и ты думаешь, что это плагиат? Отто дал название слову.
— Что ж, сказал Макс, посмеиваясь, как друг.
— Слушай, ты ее выложил прямо здесь, в смысле, на стол. Они… В смысле, все ее видели?
— Они на нее поглядывали. Я не думал, что ты будешь против, и, понимаешь, я хотел спросить, что они думают об… узнавании.
— Ну? Отто открыл дипломат, отвернув его так, чтобы не было видно, что там пьеса присоединилась к своим двойникам.
— Что они думают? Думаю, примерно то же самое, признался Макс. — Джордж сказал, у него ощущение, будто он почти мог договорить одну… одну реплику. А Агнес…
— Агнес Дей? В смысле ты разговаривал о пьесе с ней?
— Ну, случайно зашла речь. Я был сегодня утром у нее в кабинете, обсуждал свой роман. Он выходит весной. Она сейчас пытается договориться о французских правах.
— Но, как по-твоему, откуда же я все списал, если ты так уверен, что я это украл.
— Никто не говорит, что ты что-то украл, Отто. Просто некоторые реплики немного… знакомы.
— Да но откуда?
— А это и есть самое странное — никто не может понять, только вроде кто-то вспомнил — и все равно ломает голову. Но не волнуйся так, Отто. Хорошая пьеса. Потом он выпрямился, убрал руки со стола и сказал, — Я выставляю на этой неделе картины, можешь прийти на открытие?
— Да, но…
— Спасибо, что разрешил почитать, Отто…
— Там есть одна строчка, которую я позаимствовал, в смысле добавил просто для пробы… окликнул его Отто, но Макс ушел за свой столик, где что-то сказал тем, кто сидел с ним. Они посмотрели на Отто.
Эсме ела молча, напротив безмолвной ярости Отто, придавленной теперь до угрюмости четырьмя стаканами виски, пока не принесли его телятину с перцем.
— Привет Чарльз, сказала Эсме, подняв взгляд, добрый. — Ты сегодня очень хорошо выглядишь. Чарльз бледно улыбнулся. В его волосах блестело серебро. Запястья — перевязаны, стакан — пуст. — Хочешь мое пиво, Чарльз? Потому что я пить не могу. Она отдала ему стакан, и, что то бормоча, даже не взглянув на Отто, он ушел.
— Право, Эсме.
— Что такое, Отто? спросила она бодро.
— Ну в смысле, я же не могу угощать пивом всех.
Она улыбнулась ему. — Это потому что не хочешь, сказала она.
— Вот именно, не хочу, сказал он, оглядевшись и вернувшись к своей тарелке.
— Конечно я знаю, что скоро Рождество, сказал кто-то позади. — Господи, и что мне теперь делать, радоваться?
Из конца бара раздался взвизг; и многие, заподозрив, что он нечеловеческий, обернулись увидеть, как такса на тугом поводке спасает свой зад из плевательницы. Небритый Здоровяк отступил. — Мне чертовски жаль, сказал он. — О, сказал парень на другом конце поводка, — мистер Хемингуэй, можно вас угостить? Вы же Эрнест Хемингуэй, да?
— Друзья зовут меня Эрни, сказал Небритый Здоровяк и, повернувшись к стойке, — двойной мартини, парень.
Хотя казалось, что ресторан забит до отказа, с улицы входило все больше людей, восклицая приветствия, оттаптывая ноги, с ворчанием извиняясь, пробиваясь к стойке.
— Эликсир терпингидрата с кодеином в маленьком грейпфрутовом соке, на вкус как апельсиновый Кюрасао. Недаром я был помощником фармацевта во флоте.
— А когда я служил во флоте, мы пили «Аква Вельву», ту штуку для бритья. На борту можно было купить сколько угодно.
— Да? А вот мочу пантеры пил? жидкое топливо из торпед?
Музыкальный автомат играл «Вернись в Сорренто». Рядом с Эсме сел парень с аккуратной черной бородой. — У тебя нет «чая»? спросил он. Она покачала головой и посмотрела на Отто, который не слышал, даже не заметил человека, сидящего наполовину за ним. — Иногда я всерьез ненавижу Макса, сказал он, потом заметил бороду. — В смысле, не доверяю ему. Формальных представлений не последовало. — Бедолага, сказал борода. — Досталось ему, блин. Как и ей.
— Кому? спросил без интереса Отто.
— Его девушка нешуточно влипла. Хотела выйти за него в прошлом году, но просила сперва сходить на психоанализ. У Макса денег не было, и тогда оплатила она. Теперь аналитик говорит, что Макс влюбился в нее по всем невротическим причинам, какие только есть. Ни фига не круто, чувак. Она ему уже не нужна, но бросить ее не получается, потому что он не может прекратить психоанализ.
— А она знает?
— Кто, Эдна? Она…
— Какая Эдна?
— Эдна Мимс, блондинка из Аптауна. Он ее сюда водил, чтобы шокировать, а потом вел к себе, чтоб завалить…
— Эдна? сказал Отто, не в силах сглотнуть. — С ним?