— Это все совсем не то{290}, сказал Отто (и в тот же миг едва не парировал, — А что, спал?). Тогда Эсме снова счастливо улыбнулась. Она улыбалась кому-то позади него.
— Привет Стэнли, сказала она ласково. — И ты знаком с Отто? Стэнли кивнул и сказал, — Привет, переложив книгу из правой руки в левую, чтобы обменяться приветствием; но до этого не дошло. Его правая рука упала пустой.
— Бедняжка Стэнли. Почему ты в такой печали?
— Я в порядке, сказал Стэнли. Он стоял, единственное движение — легкое покачивание в их сторону, словно его кренил вес усов. Наконец он сказал, — Вы слышали о Чарльзе?
— Нет, что?
— Он в Беллвью. Em забрали вчера ночью.
Вошел Макс. Он улыбался. Поприветствовал их и заказал кофе. — Как там твоя пьеса, Отто? спросил он.
— Ну, раз уж заговорили, у меня кое-что стряслось, сказал Отто. — Я потерял пару копий. В дипломате. Дипломате из свиной кожи. Ты ничего не слышал?..
— Heт, не слышал ни слова, благодушно ответил Макс.
— Я слышал о твоей пьесе, сказал Стэнли.
— Ты ее нашел?
— Нет, я имею в виду, просто слышал.
— И слышал, что это плагиат?
— Нет, я не это имел в виду. Я бы хотел почитать.
Отто пробормотал, — Хотел бы, как же… Эсме сказала, — У Отто не чистая совесть, а Макс просто поднял чашку кофе и не сказал ничего.
— Думаю, мне лучше ехать обратно в Верхний, сказал Отто натянутым голосом, с большим усилием изображая небрежность.
— Правда, Отто? сказала Эсме удивленно, когда он взял ее чек за завтрак. — Тогда спасибо, что угостил завтраком.
— Ты ела бекон, яичницу, фрукты и булочки?
— Нет, это все джентльмен из кино, ответила Эсме.
— Ну ладно, сказал он, сминая чек в руке.
— Спасибо, Отто.
— Хочешь, чтобы я ушел?
— Но Отто зачем мне хотеть, чтобы ты ушел?
Он закурил новую сигарету и попросил еще кофе. Они подняли взгляд — и Стэнли уже не было. Эсме обернулась и увидела, как тот нерешительно стоит снаружи, на углу. — Бедняжка Стэнли, сказала она ласково и улыбнулась.
— Ему просто надо девушку, сказал Макс.
— Ему надо денег, сказала Эсме.
— В случае Стэнли деньги — это просто замена матери. Его мучает совесть, что она в больнице, и любой, кто даст ему денег, займет место матери, замена материнской поддержки.
— Наверное, Анна дает ему все, что нужно, заметил с угрюмой уверенностью Отто.
— В ее мечтах.
— Ну пару дней назад она с ним переспала.
— Где ты это слышал?
— Она была у него раздетая в пять утра. Не знаю, чем она еще могла там заниматься.
— А Стэнли там был?
— Где же ему еще быть, с вызовом сказал Отто.
— Значит, она наконец до него добралась, сказал Макс. Улыбнулся и допил кофе. — Ты еще не видел мои картины, правда же, Отто. Выставка открылась два дня назад. Я попозже зайду в галерею, заглянешь?
— Не сейчас, Макс. Отто посмотрел на Эсме.
— Продалось уже семь штук, сказал Макс, уходя.
— Ненавижу его, сказал Отто, когда тот ступил за порог.
— Отто, какая глупость.
— Это правда, я… я просто совершенно ему не доверяю. Когда он рядом, хочется иметь пистолет в кармане. Ничего не делать, просто иметь, добавил он и выставил свою перевязь.
— Да, сказала Эсме, вдруг приложив ладонь ко лбу и проведя пальцами через волосы. — Потому что он выживет.
— Эсме, я хочу с тобой поговорить. Эсме… Она вскинула взгляд, удивленно, и с испуганным видом. — Я хочу с тобой поговорить.
— Говори, сказала она и улыбнулась.
— Но не здесь, не в этом месте, я… А то вдруг мы… А то вдруг кто-нибудь… Можешь со мной прогуляться.
Отто заплатил за пять завтраков, и они вышли. Направились к Вашингтон-сквер.
— Что, Отто? спросила она, садясь на скамейку.
— Не знаю. В смысле, слушай.
— Что ты с собой сделал? спросила она, показывая на его щеку.
— Порезался паршивой бритвой. Слушай, Эсме. В смысле, ты правда со мной? В смысле, ты и я, ну, вместе? В смысле всегда такое ощущение, что я делюсь тобой со всеми, кто попадется.
— Отто, ты так усложняешь себе жизнь.
— Я?
— Да, Отто. Ты все давишь и давишь, пока не ломается.
— Я сам так не хочу, Эсме. Я не нарочно.
— Но делаешь все больше, Отто.
— Я люблю тебя, Эсме. Я это все время повторяю. Я люблю тебя.
— Нет, не любишь, Отто.
— Нет, люблю.
— Нет, не любишь, Отто. Ты меня даже не знаешь.
Эсме говорила спокойно, объясняя, словно ребенку, взрослую истину. — Но я знаю. А если и нет, я, что ли, в этом виноват?
— Ты заполнил меня всю еще до нашей встречи, Отто. Для меня совсем не осталось места.