— Что ты имеешь в виду? Стэнли пытался оттереть следы шин с ряда белых клавиш.
— Я имею в виду, что «Да, у нас нет бананов» украдена прямиком из гснделевского «Мессии». Брось, сказал Макс, взяв его под руку и поискав глазами Отто. — Да что с вами обоими сегодня такое?
— Не надо… говорить мне такое, сказал Стэнли, отстраняясь.
Человек, стоящий спиной к витрине, сказал, — Снега не будет, слишком тепло для снега. И Отто, глядя туда же, куда и он, на северное небо над зданиями, осознал, что дрожит не от холода, а просто дрожит. И услышал Макса.
— Ты хочешь, чтобы все были как ты, вот в чем твоя беда Стэнли.
— Я хочу, чтобы все были такими, каким хочу быть я, ответил он.
Отто встретил взгляд Стэнли. И хотя небо было тусклым и вокруг не попадалось такого цвета, его глаза показались зелеными, сияющими, горящими в то затянувшееся мгновение, когда Отто стоял оцепеневший и как будто неспособный преодолеть бордюр между ними. Но это было лишь мгновение, промелькнувшая тень, и ворвавшийся голос Макса поднял к ним Отто.
— Можно сказать, написавший «Да, у нас нет бананов» искал припоминание? слабую гармонию звуков?., начал Макс добродушно. Потом, глядя на Отто, сказал, — Что случилось, ты как будто весь расклеился.
— Не знаю, но… да, расклеился, сказал Отто, поднимаясь на тротуар, говоря неровно, когда пошел бок о бок с ними. — Как… знаете, как я себя чувствую? Как когда делают глиняную копию оригинальной статуи, и потом берут эту копию и срезают за головой тонкой проволокой, и за руками с ногами, отделяют срез и делают копии заново.
— Зачем? Где ты это слышал?
— Чтобы продавать единой серией, серией оригинала, серией, которой никогда не существовало, я… я читал об этом в книге своего друга, давнего друга, он… слушайте… Отто нашаривал слова.
Макс встрял в разговор, словно его подтолкнуло сбивчивое замешательство Отто, — Я так и знал, что хотел тебе что-то сказать. Тот рассказ, который ты послал Эдне, в журнал издателя, у которого она работает, они еще выпускают мою книгу, ты знаешь.
— Что с рассказом, я же его послал за кого-то, кого встретил у тебя на вечеринке.
— А она думает, что его написал ты, ответил Макс. — Что его написал ты и послал под чужим именем.
— Что я его написал? Но зачем мне его писать? Я его даже не читал, я… зачем мне так делать.
— Наверное, думает, ты решил подстраховаться.
— Но она… но черт возьми… Отто выставил свою перевязь.
— Она говорит, ты был умным во времена колледжа, когда писал, но как-то поблек, благодушно продолжил Макс. — Она говорит, ты был умным потому, что не умел быть честным.
— Ну единственная причина, почему она честная, она чудовищно тупая, чтобы быть умной, в смысле будь она честной, но она… какого дьявола она обо мне такое рассказывает? ни с того ни с сего?
— Ни с того ни с сего? переспросил Макс и положил руку Отто на плечо. — Никто не презирает тебя больше, чем тот, кто тебя любил.
Отто извернулся от него, но шатко, словно желая сохранить руку на плече, но при этом отвернуться и спрятать дрожащую губу. — Зачем я… зачем люди такие… такие… лепетал он сломленно, когда детальные фрагменты выражений ломались на его лице один за другим, пока он не поднес ладонь к глазам и не стянул руку вниз, словно хотел стереть с поверхности все внезапные мазки карикатуры на четкий образ гнева под ней. Потом достал сигарету и поймал ее губами.
— Забудь, сказал Макс и, похлопав его по плечу перед тем, как убрать руку, продолжил так же любезно, — К слову, хотел тебе еще раз сказать, как мне понравилась твоя пьеса, Отто… Тот что-то пролепетал, не поднимая глаз. — Потому что, когда другие говорили, что им не нравится, я им всем отвечал…
— Что ты им отвечал! вырвалось у Отто. Он увидел, как Макс ему улыбается.
— Не будь таким ранимым, сказал Макс.
— Просто… все это… чертово… Отто снова сгорбился, глядя вниз перед собой. — И когда люди говорят, что я ее украл, что это плагиат.
— Кто-то — не помню, кто, Макс с виду сочувственно задумался, — сказал, что ты вроде бы местами скопировал «Шум и ярость».
— Что-что?
— Роман Фолкнера, «Шум и ярость», что это плагиат…
— Я его даже не читал, никогда не читал «Шум и ярость», черт возьми, так какого дьявола… Отто оглянулся и увидел, что Стэнли с тревожным видом открывает рот. — В смысле, черт возьми…
— Какая разница? рассмеялся Макс. — Я заметил парочку мелочей что ты перенял, но какая разница.
— В каком смысле, каких мелочей?
— Мелочей, тут и там. Например, та фраза Бена Шана{296}, «Нельзя изобрести форму камня».