Глаза медленно поднялись к нему, пронзая пыль. Отто покачнулся и опустил взгляд на тарелку. — Католик ли я! А ты как думаешь?
— А. В смысле, это хорошо. Я просто как бы удивился. Сверху на мясо налипли семь тонких долек гриба. Волшебное число: Отто врезался в них. Где-то (несомненно, в изгнании) наверняка сидел прекрасный юный принц, над коньяком таким хорошим, что его и проглотить нельзя, излагая легенды о короле. Отто положил в рот кусок сухого мяса и с трудом проглотил. Рядом повеяло лавандой, и ему стало нехорошо. Он поднял глаза и увидел, как блондинка Джин уходит из бара, со сво ей сумочкой. Она бросила на них двоих взгляд без узнавания или интереса. Отто поднял лицо, брови и вилку, чтобы дать ей сигнал.
— Ты ее знаешь? Знаешь эту женщину?
— Нет, я… ну, поболтал, пока ждал.
— Сейчас не время путаться с бабами. Не лезь в неприятности. Он продолжил жевать.
— Да, ну… Наверное, это все просто Рождество, знаешь, в смысле, дух Рождества. Отто поднял на вилке еще один обрывок мяса. — Я об этом подумывал, знаешь. Присоединиться к католикам, в смысле.
— Ух-ффм, был ему ответ через рот, полный хлеба.
— Это… это как бы придает смысл тому, у чего его иначе как будто и нет. В смысле, оправдывает… ну, знаешь… жизнь, как бы.
— Либо с этим рождаешься, либо нет. Вилка рядом с ним легла на скатерть. — Слишком многие присоединяются так, будто это туристическая экскурсия.
— Но я…
— С этим надо родиться.
— В каком-то смысле я и родился, сказал Отто с легким смешком доверия, ожидая подтверждения. Не дождался. Положил вилку на стол. У него кружилась голова. Уголком глаза он видел, как фигура рядом склонилась над тарелкой и быстро ела, со ртом всего в каких-то дюймах от тарелки. На хлеб опустилась муха и занялась делом. Рука Отто тряслась, когда он поднял ее с вилкой. — Наверное, это глупо, нервничать сейчас, но я, пожалуй, нервничаю.
— Скрывай как можешь. Нервничать нормально, в такой момент все иногда нервничают. Но не надо показывать всем подряд, что ты нервничаешь. Ты молодой на вид.
— Молодой? Ну наверно я только на вид молодой. Но окончил колледж уже три года назад.
— Колледж? Ты в колледже учился? Он утер губы салфеткой, склонив для этого голову, и поднял взгляд.
— Да, я думал, ты… Я учился в Гарварде, сказал Отто — и впервые заметил галстук спутника. — Почему… у тебя галстук клуба Порселлиан. Отто уставился на головы шелковых свиней. — Ты состоял в Порселлиане? В смысле, я даже не знал, что ты учился в Гарварде.
— Я-то, в колледже? Ты знаешь, где мои университеты. Аттика и Атланта.
— Но… галстук, это же галстук Порселлиана.
— Не трясись, пацан. Я свое дело знаю.
На руку Отто села муха, и он стряхнул ее. Его ноги были скрещены, и он начал потирать лодыжку о то, что считал центральной ножкой столика Человек в сером уходил из бара Пока Отто провожал его взглядом, его рука с медленным автоматизмом поднялась к груди, и запястье прижалось к пустоте там. А кто что-то докажет? если он резко вскочит, — опрокинув столик, если понадобится, — повернется прямо к заправленным в ткань плечам рядом и воскликнет, — Ты можешь поверить? Но тогда кто оплатит чек? и в баре? Явно можно не рассчитывать на предложение рождественского подарка в виде денег, на который обязан каким-то образом намекнуть Отто: подарка, что оплатит напитки, которыми он наслаждался с Джин, ведь, увидев стертые штанины, когда они шли к столику, он едва ли мог ожидать чего-то больше. Вдруг он представил свои волосы пламенно рыжими, кожу — темной или глаза — характерной раскосости: это бы придало ощущение лжи всему происходящему. Но нет: его нос и в самом деле смахивал на нос рядом, хотя Отто отказывался признавать его абсолютно таким — деривативным. В конце концов, носы похожи у всех европеоидов.
Самым гнусным оскорблением было бы просто сказать, — Как я понимаю, произошла какая-то ошибка? Еще лучше молча встать из-за стола, быстро пройти по залу к джентльмену в легкой серой фланели (тоже с носом) и пожать руку ему. Но уже сейчас джентльмен в легкой серой фланели ушел.
Все это время перевязь стукалась между ними, не вызывая любопытства. Теперь он услышал, — Зачем ты это носишь, правда пострадал?
— Ну, в каком-то смысле, я…
— Мне показалось, что подделка. Ты еще не приучился с ней хорошо обращаться. Так себя ведешь, будто держишь в ней живую белку.
— Но это… я…
Играл вальс «Голубой Дунай». Отто потер усы кончиком пальца и посмотрел в далекое зеркало, где заметил стратегическое проникновение Санта Клауса в отель и скрытное приближение к двери бара, у которой его и задержали.