Никто не ответил. Стэнли вцепился в чашку кофе так, будто пришвартовался. Отто слегка покачивался. Макс стоял, переживая то отсутствующее удовлетворение, что находил в разоблачении.
— Столько всяких… мерзких предательств вокруг, а этот, этот… этот единственный миг доверия — грех? прошептал Ансельм, не глядя ни на кого.
Все молчали, пока Ансельм не сказал, — Ты, черт возьми, проливаешь, что с тобой? и Отто, выправив бокал и облизав голую верхнюю губу, перешел на другую сторону стола к пустому стулу, где рядом стоял Макс, столкнувшись по дороге с девушкой, которая несла под мышкой «Все могут играть на пианино» и говорила, — Ну мне показалось его подход грубоват, вот так налететь на меня, завернув это в долларовую бумажку…
— Ты здесь не сидишь? спросил Отто Макса, который отступил с любезностью, соответствующей нетвердости. — Какие новости за границей? спросил Отто немного погодя, усевшись. Стэнли посмотрел на Ансельма, словно предоставляя возможность ответить, потом сказал сам подавленным тоном, — Дон Билдоу… так, словно хотел сказать еще, но не нашелся со словами. И Отто поднял взгляд, над спинами и плечами, на белое лицо Дона Билдоу, мелькающее за очками в пластмассовой оправе; и услышал, от кого-то, падающего к столику, ~ Все либо выпуклое, либо нет{337}… кто-то пойманный и поднятый, чтобы услышать следующую новость, — Ничего, абсолютно ничего меня не убедит, что все и вся не уменьшаются со скоростью один миллиметр в минуту…
— Кто-нибудь видел Эсме? спросил Отто, с внезапным напряжением в голосе. — Я только что проходил мимо ее дома, торопливо добавил он и поднял бокал к губам.
— Там никого? спросил из-за спины Макс.
— Ну нет, нет, не совсем, в смысле нет.
— Даже Чеби?
— Нет, он был… его там не было, нет. В смысле, я его не видел, я на самом деле и не заходил, я… просто проходил мимо, договорил Отто, подняв в замешательстве взгляд, шаря в кармане бледной левой рукой, чью свободу еще никто не заметил, и, увидев растрепанные усы Стэнли, облизнул губу, чью наготу еще никто не прокомментировал. — Никто не хочет выпить? спросил он и подал знак официанту, который его не увидел. Позади кто-то сказал, — Каждый год в Америке пытается исчезнуть миллион человек, миллион американцев пытается стереть себя, это статистика, и в нее к тому же не входят преступники, миллион в год, миллион человек в год…
Музыкальный автомат играл «Вернись в Сорренто»; и поблизости кто-то сказал, что святой Франциск Ксаверий был ростом всего четыре фута с половиной.
— «Угрожает Ли Алкоголь Вашему Счастью Или Вашим Любимым? Наше Новое Удивительное Открытие Быстро и Просто Приносит Облегчение от Любых Позывов к Алкоголю!.. Чтобы Бросить Пить, Не Нужна Сила Воли. Это Строго Домашний Метод!..» прочитал Ансельм, вернувшись к журналу и своему глухому тону.
— Мне просто кофе, если можно, сказал Стэнли.
— А у тебя есть деньги? спросил Ансельм. — Если есть, я бы лучше поел. И подозвал официанта.
— Да, на самом деле я, да, я как раз продал пьесу, сказал им Отто. Быстро перевел взгляд от пожатия плечами Ансельма к первому признаку одобрительного удовольствия Стэнли, но не смог остановиться и повернулся за подтверждением к Максу.
— Баклажаны с пармезаном, заказал рядом Ансельм, и Отто поймал официанта за руку, когда тот удалялся, чтобы заказать еще виски — и кофе для Стэнли, который как раз поднял глаза спросить, — Ты разве не ходил к Эсме раньше?
— Ну да, раньше, я видел ее раньше… Замешательство в голосе Отто отразилось в его глазах. Сбежав от простого вопроса Стэнли, он огляделся в панических поисках новой темы и, к сожалению, сразу же ее нашел. — Здесь Анна, сказал он. — Я только что видел Анну, она… я… Появился официант с их заказами.