Мистер Пивнер уставился на шиншилл. На вид такие теплые.
«За огонь, но не тот, что сжигает хижины…» неожиданно для самого себя читал он несколько минут спустя, скованный нуждой перед этими каракулями на стене. Он скосил глаза, раздосадованный, что его могли заметить за тем, как он разглядывал с таким увлеченным вниманием это и различные граффити вокруг, хотя бы даже этот молодой человек сбоку, разглядывавший ту же стену с равным вниманием. Но пиктограмма, за которую зацепился глаз мистера Пивнера, так беспокоила, что он опустил глаза, разглядев при этом кратком пристыженном движении лицо рядом, измученное лицо, написанное на резком профиле, который пристально таращился перед собой. И взгляд мистера Пивнера медленно перешел на эту фигуру его роста, примерно того же склада, и медленно пополз вверх, а потом зацепился, поднялся выше и вернулся, уловив уголок зеленого. И вот он уже уставился — вниз, на клочок шерсти, торчащий из кармана пальто на уровне талии, когда к нему повернулось лицо целиком, обратило воспаленные глаза в запустении презрения.
Мистер Пивнер тут же отвернулся: «Но за тот, что горит в трусиках девушек». И после возни плечами и застегивания рядом мистер Пивнер остался один.
— Этот старый козел теперь собирается приходить каждый вечер, так и сидеть здесь в вестибюле? потребовал ответа высокий посыльный, когда немного погодя мистер Пивнер вышел, и к нему подошел ночной управляющий. — Возможно, вы не против подождать до конца вечера в баре, сэр?
— Тот молодой человек, выдавил мистер Пивнер, — он, который только что ушел?
— Полагаю, это гость нашего отеля.
— Ах что ж да, что ж, нет… Мистер Пивнер опустил глаза на блестящие кончики туфель ночного управляющего. — Но!., вдруг вскинул он взгляд: его обескуражили глаза такие же яркие — и нелюбопытные, — как мыски туфель.
— Если молодой человек, которого вы описали…
— Да, спасибо, спасибо… Мистер Пивнер поспешил в бар и там попросил апельсиновый сок. Он выглядел усталым и неготовым к сюрпризам, даже таким знакомым, как тусклое изображение, уже обретающееся, ожидая лишь его поднятых глаз, в матовом зеркале. По левую руку к нему слегка наклонилась блондинка. Локтем подвинула в его направлении золотой портсигар, и он вежливо отвел глаза, чтобы не читать надпись, отстранился, столкнувшись тогда с человеком справа. Мистер Пивнер откашлялся, как человек, готовый извиниться. Но незнакомец лишь метнул в него прищуренный взгляд и отвернулся, поправляя лацкан, где висела бутоньерка достаточно растрепанная, чтобы в таком освещении показаться бумажной. И мистер Пивнер сдвинул очки без оправы ближе к глазам, чтобы уставиться в матовое стекло, чья длина интерпретировала три фигуры в отрешенности, поддерживая собственную тусклую реальность, принимая их тени в подземную неопределенность.
По левую руку блондинка открыла сумочку и обменялась приглушенными любезностями с барменом. По правую раздался возглас. Мистер Пивнер откашлялся, словно готовый извиниться, но не в силах придумать — так быстро, — за что конкретно. Но тут резкий взгляд блеснул на что-то позади него — да с таким жаром, что рефлекс привлек его «собственный туда, где блондинка расплачивалась за выпивку. Но все, что увидел мистер Пивнер в тусклом свете, — это переходящая из рук в руки хрустящая двадцатидолларовая купюра: или так уж показалось ему в ночной слепоте от матового сумрака того пейзажа, где зависли все трое, врозь в их сходстве, образы, безнадежно ожидающие появления фигур, или фигуры, состоящие из материала не столь эфемерного, как их собственный.
VII
Мы обсудим теперь несколько подробнее борьбу за существование{367}.
— Мне это напоминает тот монастырь, который в… Шампиньёле, да? Радом с Дижоном, сказала высокая женщина, оглядываясь вокруг. — Из которого сделали дурдом.
— Я знаю, о чем вы, сказала девушка рядом. — Все меняют размер. Высокая женщина посмотрела на нее недоуменно и заметила, что у нее перевязаны оба запястья. Отступила на шаг; девушка сделала шаг к ней. — А чем вы занимаетесь?
— Я? Зачем… когда?
— Пишете?
— А, оправилась высокая женщина. — Я поддерживаю мужа. Он пишет. Он редактор, понимаете. Редактирует книгу Эстер.
— Кто такая Эстер?
— Что вы, дорогая, это наша хозяйка. Вон она, беседует с тем высоким мужчиной в зеленом галстуке. Она повернулась, когда подошел ее муж с мартини. — Какая интересная компания, сказала она. — И какая интересная музыка.