— Уверена, что на кухне…
— Ах, вот ты где! Над ними встал Бенни, нетвердо, с обтекающими стаканами в каждой руке. — Ты в порядке? Он наклонился и тихо сказал Эстер, — Угощаешь моего друга? Ему всегда нужно выпить, бедолаге. Мы вместе учились в школе. В последние две недели мне пришлось водить его на все вечеринки в городе, даже не знаю, чем он занят, пока я в студии.
Эстер почувствовала, что уже набралась сил, и встала, когда рука рядом послушно потянулась к стакану. Она не увидела Эллери с блондинкой и двинулась к Дону Билдоу, когда ее перехватил за руку Хершел. — Детка тут же есть кухня, да? Потому что мы тут искали мас-ло… и детка, Руди еще не приходил? Ты же знаешь Руди, да? Должна, это он придумал новое духоборское платье, которое еще спадает по одному прикосновению, разве это не стра-шно по-толстовски? А сейчас разрабатывает спортивную форму для монашек. Что там, не успеет закончить, как сам вступит в Церковь! Разве не фарс? Что там, ведь даже Агнес говорит…
— Батисидеродромофобия. И это только одна из его проблем.
— Но с чего всех потянуло в Римскую Католическую церковь? Когда вокруг хватает столько других божественно потешных религий.
— Думаю, самая божественно вдохновляющая — солнцепоклонничество, что там, вы только представьте, как все здесь носятся в чем мать…
— Я не прочь начать прямо сейчас…
— Я хочу нового мессию…
— Детка, как и все мы…
— Вон тот, высокий и сутулый в расстегнутой зеленой рубашке, я бы пошла за ним куда угодно…
— И зря, сказала Агнес Дей, наклоняясь с сигаретой в губах в поисках огонька. — Он наверняка переломает все твои косточки до единой.
— Какая страфть! Агнес, обещай нас познакомить.
Из трех предложенных огоньков Агнес Дей склонилась к одному и затем откинулась назад, опуская сигарету. — Дорогуша, да он не сильнее тебя.
— Но он вызывает такое ощущение близости…
— Твоя правда, сказала Агнес, глядя через комнату. — Это потому что у него близорукость.
— Агнес дорогая ты такая сердитая. Что он Гекубе?{371}
— О боже, давай даже не будем. Я почти весь год выслушивала про его беды из-за жены, детства, религии, работы, вот честно, утешать его…
— Агнес, какая ты звая!
Она и в самом деле сидела с суровым выражением, которого еще никто из них ни разу не видел; но как оно появилось, так же быстро и смягчилось к усталому разочарованию. Затем она задумчиво сказала, не глядя ни на кого: — Те, кто требует жалости, потом за нее ненавидят. Всегда ненавидят. Она наблюдала, как он бредет по комнате, словно по колено в снегу.
Входная дверь быстро открылась и закрылась три раза подряд, первый сквозняк подхватил цветок Агнес Дей, сорвал потрепанный лепесток и пустил его по комнате. — Бастер! — Сонни! — Но ты как сюда попал? Вторым был Стэнли; а третьим — смуглокожий мужчина пяти футов ростом в стильном сером костюме из шерсти «акулья кожа», который жизнерадостно оглянулся, воздел брови, пожал плечами и принял предложенную выпивку (На самом деле это был торговый комиссар Аргентины, который ошибся приемом.)
Мод сидела с закрытыми глазами, чуть ластясь затылком к ладони мужчины в униформе. — Я просто больше не делаю ничего счастливого, говорила она. — Наверное, потому что проще не делать, потому что когда делаешь, а потом это вспоминаешь, сразу намного хуже, чем если вообще не делать, намного лучше, когда нечего вспоминать счастливого, и потом не вспоминаешь и становится грустно, потому что больше не делаешь ничего счастливого, проще, когда вспоминать вообще нечего… Он наклонился и тихонько подул ей на волосы.
— И кто теперь чудик? сказал кто-то, пока мистер Феддл пробирался вдоль стены с осторожностью каботажника, не рискующего выходить в открытое море; его грузом были «Семь столпов мудрости», и он искал гавань, где бы подписать их в покое. Бенни шел к очень привлекательной девушке с бостонским акцентом. Высокая женщина сказала — Значит, пишет наш муж. А что пишет? — Бог знает, отметила девушка с перебинтованными запястьями — Бог и Конrpeгация Святой палаты. Все, что он пишет, сразу попадает в «Индекс», и мне читать нельзя — Значит, вы католичка? — О боже да.
Очень привлекательная девушка повернулась к Эду Фисли, показывая на Бенни, и сказала: — Скажи своему другу, что я потерянный гори зонт, будь добр? — Хоспа-ди, сказал Фисли. — Я его не знаю. Он в этом костюме как продавец щеток. Может, костюм ему продать. Она подняла брови. — Ну Хоспа-ди надо же мне чем-то заняться. С тех пор как я разбил последнюю машину, живу на бесплатных обедах в Гарвардском клубе и перебираю там подушки больших кресел, вдруг из карманов старперов выпала мелочь. Хоспа-ди.