За его плечом Эстер увидела карие глаза критика; потом повернулась обратно к Бенни с другим выражением на лице. — Не хотите где-нибудь присесть? спросила она.
— Он никогда обо мне не рассказывал, верно. И с чего это должно тебя волновать, какая тебе разница? И с чего это волнует меня сейчас, с чего и хочу его видеть, потому что сейчас в любом случае все изменилось. И у него все изменилось, верно. С чего сейчас я хочу видеть его больше, чем… с чего мы вообще работали вместе, что… потому что сейчас все изменилось, у меня все хорошо, у меня хорошая жизнь, а он? Чем он сейчас занимается? Он сейчас счастлив? Он хороню живет, как я? У него тоже все изменилось, чтобы… Сейчас он занимается тем, чем хотел? или как я, занимается, чем может, чем должен…
— Может, просто присядете? сказала Эстер, когда они подошли к дивану. — Вам принести кофе? Она смутилась, отвернулась.
— Странно. Странно, сказал Бенни, медленно садясь. — Но ты не ответила, чем он сейчас занимается. Странно. Боже. Бенни высморкался, огляделся. Увидел спину собственного фланелевого костюма и услышал голос человека в нем, — Это на самом деле не моя специальность, я на самом деле скорее историк, — можно сказать, музыковед, — но пытаюсь получить у города концессию на общественные туалеты в Нью-Йорке., не передадите те крекеры?
Женщина в висящем мешком платье для беременных сказала кому-то, — И видите того человека в зеленой рубашке, видите шрам у него на носу? Ну, как я понимаю, он укоротил нос, это сделал дорогой пластический хирург, а оплатила какая-то девушка, не осталось и следа, а потом однажды вечером, когда он лежал в кровати, с полки упало радио, и остался этот шрам, вот так поэтическое правосудие… хех, хех-хех-хех…
— Как его зовут?
— Его? Его зовут… не помню, но какое-то приятное имя, ну знаете, какие они себе берут, вроде Уайта, Уайт — хорошее ниггерское имя.
Рядом мистер Кротчер устроился в мягком кресле и начал мычать аккомпанемент клавесинной части «Гармоничного кузнеца»{377}. Замолчал, чтобы опустить глаза и сказать, — Боже праведный, боже праведный, а ты тут еще откуда? Иди отсюда. Знаем мы ваши неожиданности, иди отсюда, идиотсюда идиотсюда идиотсюда… Младенец с растущей на лбу шишкой полз по его ноге. Где-то вне поля зрения девушка с перебинтованными запястьями говорила, — В конце концов, это его первый день рождения, а значит, эта вечеринка заодно и в честь его дня рождения… — Обозвал себя Жак Санжай, когда пошел в дизайн интерьера, сказал кто-то. — Я его знал, когда он еще был Джеком Сингером.
— И после этого старик оставил мне только пятьдесят тонн сахара, которые я не могу разгрузить, а у меня требуют его забрать. Как думаешь, Эстер разрешит хранить его тут?
— Да-а, сказал смуглый мужчина в костюме из шерсти «акулья кожа», — мне рассказывали, что фондовая биржа в Нью-Йорке — сложное дело.
— Может, стоит вывалить все старику на порог. Хоспа-ди после такой выходки-то. Теперь только осталось продать какой-нибудь его проклятый крейсер…
— А? Какая удача, сказал акулокожий аргентинец. — Я уж было думал, что ошибся вечеринками.
— Господи Боже, нет, — говорила высокая женщина, — у моего мужа нет друзей. У него нет на них времени.
— Ну слушай, это очевидно любому мыслящем) человеку. У швейцарцев банки по всему миру. Что важнее для успешной войны, чем банки? Мистера Феддла, сосредоточенного на открытой книге (это был фротингемовский Арат{378}), оттолкнул кто-то в поисках энциклопедии. — Надо найти собаку по кличке Шавене. Звучит по-французски.
— Там нужно пожить, чтобы понять, почем) во Франции появилось столько великих мыслителей и художников, сказала девушка. — Просто поживите там какое-то время и прочувствуйте на себе, против чего им приходится восставать, тут любой будет великим.
Парень, получивший аванс за свой роман, сказал, — Я как бы хотел отметить, но черт. Где все хорошие места? Сплошные бизнес-обеды, вы меня понимаете? Служебные расходы. Везде расплачиваются за счет фирмы. Чертовски огорчительно.
— Но мой дорогой мальчик, почему это вас тревожит? — спросила, появившись, высокая женщина. — Вам-то не приходится питаться там все время. Посмотрите на моего мужа — ему приходится.
— Знаю. Но это чертовски огорчительно, где отмечать-то?
— Я бы предложила «Недикс», сказала высокая женщина.