— Иди-иди, пьянь, сказал малорослый поэт; но Бенни на него и не взглянул. Он стоял над человеком, который так же быстро восстановил усмешку.
— Чем ты зарабатываешь? — требовательно спросил Бенни.
— Пошли, Бенни. Оставь ты несчастного засранца в покое.
— Я просто спросил, чем он зарабатывает.
— Да хрен с ним. Пошли, сказал Эллери.
— Я просто хочу знать, как он зарабатывает, что тут такого?
— Критик он. Пишет про книжки или еще какую чертовщину. А теперь пошли. Но Бенни вырвался из хватки Эллери на его плече. — Когда ты в последний раз видел рассвет? резко спросил он. Потом продолжил, — Как бы сделал ты. Вот на чем все стоит, да. Как бы сделал ты. Не как надо сделать, а как бы это сделал ты. Когда критикуешь книгу, ты ведь так работаешь, правильно. Как бы сделал ты, потому что ты-то не сделал, потому что ты-то еще боишься признать, что сам ничего не можешь.
— Эллери, пожалуйста… останови его, сказала Эстер, тихий голос позади Эллери. Он обернулся и посмотрел на нее, и у него самого, именно тогда, было выражение, как у Бенни, напряженного нетерпения, которое в то мгновение встречи их взглядов словно направило всё, что Бенни сказал, говорил, на нее. Теперь обратили внимание все, стараясь соблюдать то, что каждый считал манерами или утонченностью; и большинство смотрели на человека на диване. — О ди, я его вспомнил, это он женился на Диди Жаксон, и ее за это выгнали из списка подстилок. Хоспади, ну и совпадение, прокомментировал Эд Фисли.
Руди утешил перепуганную компанию в одном углу с, — Знаете, он из тех, кто знает искусство, но не знает, что ему нравится.
Дон Билдоу опасливо наблюдал с другого конца комнаты, куда ретировался, и не видел Ансельма, который следил за сценой молча и внимательно. Мистер Феддл, сжимая книгу, успел занять место в первом ряду. Шейку Мод под затылком обрабатывали сильные пальцы — сильнее, быть может, но не такие энергичные, как те, что стискивали руку Стэнли. Тот же посмотрел на Агнес и быстро отвернулся, словно боясь, что иначе напряжение в ее лице прорвется всплеском доверия к нему.
Молчание нарушил высокий голос, пока Бенин переводил дыхание. — Так то! И твою кошку туда же! Это был крик от герцогини Огайо перед тем, как снова стремительно метнуться в укрытие.
Высокая ж<и шина сообщила кому-то, что весной едет с мужем в Испанию, хотя надеялась прямо сейчас быть на Гавайях, кто-то скатал. — Она тебе по душе, да? разговаривая с кем-то о ком-то еще, Сонни Байрон сказал, — Очнись, детка, представление закончилось, и погладил Арни Мунка по лбу; автор бестселлера «Деревья дома», который все это время держался спиной к комнате и притворялся, что разговаривает с певшим мистером Кротчером, сказал кому-то еще, — Как я могу уважать своих читателей, когда знаю, что им просто нужен дешевый психоанализ за мой счет? и услышал в ответ, что они-то, наверное, думают, что это он получает терапию за их; смуглый мужчина в костюме из «акульей кожи» сказал, — Да, меня предупреждали о таком в Нью-Йорке. Так на счет тех крейсеров…
— Свершила Мэри страшный грех, весь мир враз поразив, пел мистер Кротчер младенцу, положившему подбородок ему на туфлю, которой он подрыгивал в ритме 2/4. — Жуки в каштаньей cкopлyпe…{385}
— И этот придурок опять начал.
Эллери крепко сжимал Бенни за плечо. — Пошли, расслабься, за будь этого придурка. Пошли, Бенни, на вот. Он протянул полный стакан, и Бенни его взял, выпил размеренно и аккуратно. Потом, пустой тот повис в его руке мертвым грузом.
— Доберись до моего места, тогда ожесточайся, пробормотал Бенни, уставившись в одно из редких пустых пространств в той комнате. — Думаешь, мне нравится эта одежда? Думаешь, я люблю двубортные стильные костюмы, как… Думаешь, мне нравится этот проклятый отвратительный галстук, эта хреновина называется галстуком? Эти очки? Он дважды к ним потянулся и во второй раз пальцем задел широкую дужку, и они упали на пол. — Я успешный, поэтому имею право ожесточаться. Проклятье. Проклятье. Когда я, по-твоему, в последний раз видел рассвет?
Хотя мистер Феддл двигался медленно, Бенни вскинул лицо так, будто пространство перед ним преобразилось в привидение. — Продолжай, жадно сказал мистер Феддл. — Продолжай. Я тебя понимаю.