— Погодите, я… я не могу двинуть рукой.
— Это отчасти потому, что она сломана. Помните, как вчера пытались идти? Простите, что я вам так кричу.
— Но что случилось? что случилось?
— Как пьяница. Шатались по округе, как пьяница. Конечно, может, я бы так не сказал, если бы знал, кто вы. Мы не нашли при вас никаких документов. Только деньги. Деньги. И много.
— Где они?
— Сейчас лежите, здесь безопасно. Столько денег! Но нельзя же сейчас ими разбрасываться. Не будьте нетерпеливы. Да уж, вы на меня посмотрите, вот у меня есть право быть нетерпеливым. Меня сюда прислали помогать этим ниг… местным с их забитыми стоками, а теперь гляньте. Все обещают перевести меня на Барбадос, а сами не переводят. Особый проект по здравоохранению в Барбадосе… Он подошел ближе к окну, выглянул. — Я послал за медикаментами для вас. Конечно я всегда знаю, что в конце концов придется идти самому, а этот татуированный дурень, который должен мне помогать… Тут он крикнул в окно, — Джесси!.. Джесси!.. Вот, видали? Нигде в помине нет. Никчемный, бесполезный, татуированный дурень… конечно я бы его так не называл, если бы он меня слышал. Это уже третий раз, когда я подаю на перевод на особый проект по здравоохранению среди развивающихся… упс! Погодите, не надо на пол. Вот сюда… другое дело. Умммп! Так-то лучше. Вам ведь лучше?
— Но… что… что случилось? Кто вы?
— А что мы с вами оба здесь делаем? Кто вы? Ц ц, простите, что так на вас кричу.
— Но вы… должны объяснить…
— Пожалуй, должен. Врачу не положено обсуждать случай с пациентом, но с кем мне его еще обсуждать? Что ж, после вашего небольшого несчастного случая кое-что началось. Кое-что.
— Что — кое-что?
— Не торопитесь. Кое-что. Может, что-то совершенно оригинальное. Вы слышите шум в ушах?
— Я слышу вас…
— Это мне приходится кричать, а то бы не слышали. Головокружение, тошнота, рвота, шатающаяся походка, — и вы падаете без сознания. Звучит-то не особенно оригинально, верно. Хотите, чтобы в честь вас назвали болезнь?
— Но я…
— Что ж, открою вам секрет. Это может быть и болезнь Меньера. Может. Вы бы на нее согласились, да? А то если это она, назвать ее в вашу честь уже не получится. Посмотрим. Я дал вам чуть-чуть никотиновой кислоты. Вы здесь работаете на фруктовую компанию?
— Нет… нет, я…
— Ничего-ничего, не объясняйте. Я с ними тоже не в ладах, Если бы они знали, что вы у меня здесь, попытались бы забрать.
— Нет, я… сейчас я…
— Так держать. Теперь просто ждите. Если кто-то войдет, хватайтесь за голову и стоните. Я схожу в амбулаторию фруктовой компании и попытаюсь раздобывать вам «Диасал». «Диазсал» или «Лесофак», «Амхлор» или «Гастамейт». Если это синдром Меньера, то вмиг поднимем вас на шатающиеся ноги. Конечно, я-то не знаю, куда вы пошатаетесь, без документов. Как вас зовут? Не получится назвать болезнь в вашу честь, если у вас нет имени.
— Но я… я…
— Меня зовут доктор Фелл. Вот. А вас?
— …Гордон. Гордон. Меня зовут Гордон.
— Хорошо Гордон. Смотрите, чтобы без меня вас не вырвало на пол, Гордон. Гордонит? ц-ц… Поспите Гордон.
— Но вы…
— «Рониакол» или «Драмамин»…
Дверь хлопнула. Снаружи все было тихо, не считая далекого глухого грохота и отступления у мола, где продолжались повторения. Светило солнце.
На коньке жестяной крыши через улицу от окна вышагивал взад-вперед стервятник, заправив крылья назад в виде черной мантии и качая головой вперед, как старик, задумавшийся о деньгах, пока руки беспокойно хватают друг друга под фалдами смокинга. Затем откуда-то старик крикнул сухим птичьим голосом, — Mani… mani…
II
— Мисс Поттер, где Бог?
— Он везде, — ответила мисс Поттер с достоинством.
— Но, дорогая моя дева, воскликнул Его высочество, твердо усевшись в одном из кресел, — какой от этого прок мне?
— Святая покровительница?
— Идеальная.
— И что она делает?
— Заступается.
— Что значит — заступается?
— Не знаю, но не в том суть. Слушай, они раскопали какую-то святую Клару. Она будет святой покровительницей всей индустрии.
— Где ты всего этого набрался?
— При обсуждении сценария. Кто-то вычитал об этом в газете. Уже приготовили черновик. Ей однажды было видение, в базилике, когда у нее перед глазами произошло все Рождество Христово. Можно сказать, первая телепередача.
— Что такое базилика? Она что, айтальяшка? В Иеле айтальянскому не учат.