— Без оскорбительных замечаний.
— В каком смысле?
— «Корсеты „Кантолд"» — наш клиент.
— Что у тебя за пластырь над глазом, Морги? Она тебя укусила?
— Да это все вчерашний прием. Кучка перепуганных интеллектуалов, понимаешь? Кучка хреновых антиамериканцев.
— Но ты ведь им показал, правда Морги. Эллери повернулся к третьему. — Морги у нас чертовски серьезный. Всегда был серьезным, даже в колледже.
— А это серьезно, охрененно серьезно. Не заблуждайтесь, сказал Морги. — Они оскверняют, вот что делают эти хреновы интеллектуалы. Оскверняют.
— Я же говорил, что Морги серьезный, сказал Эллери и ухмыльнулся. — Видишь, как ему досталось, когда он защищал нашу родину?
— Не заблуждайтесь. Какая-то сволочь завела речь о том, как бы изменился Нью-Йорк, если легализовать проституцию. Чистые и честные бордели, понимаете?
— В таком случае считайте и меня антиамериканцем, вот в Алабаме…
— Нет, речь шла о сублимации, понимаешь? Это проституирование искусства, и мы — сутенеры, понимаешь?
— Так бы ему и врезал.
— А я и врезал. Вот откуда у меня это. Морги показал на пластырь над глазом. — Им что ни говори, все как об стенку горох. Это слишком просто. Слишком охрененно просто, чтобы до них дошло. Они все еще думают, будто без рекламы их сигареты стоили хотя бы наполовину дешевле, чем сейчас. Весь хренов высокий уровень американской жизни полагается на американскую экономику. Вся хренова американская экономика полагается на массовое производство. Чтобы работало массовое производство, нужен массовый рынок. Чтобы работал хренов массовый рынок, нужна реклама. Вот и все. Без рекламы продукт забудут в мгновение ока, и плевать, что это, книга или марка мыла, забудут в мгновение ока. У нас уже были хреновы Века Веры, у нас был хренов Век Разума. Сейчас — век публичности.
— Ладно, Морги, ты в это веришь. Пошли в аппаратную, посмотрим на твоих танцующих девочек.
— Охренеть как верю. Рекламу надо считать информированием общественности, вот что это такое.
— Ладно Морги, расслабься. Потуши сигарету.
Морги бросил сигарету на пол, наступил на нее ботинком. — Знаю, но я уже сыт по горло тем, что говорят некоторые. Они так говорят, будто мы не заслуживаем уважения.
— Это самый высокооплачиваемый бизнес в США, сказал давний член алабамского «Раммер-Джаммера».
Из двери вышел человек без пиджака. — Не видел Бенни? спросил его Эллери.
— Какого Бенни?
Это услышала идущая в другую сторону девушка. — Я знаю, о ком вы, сказала она Эллери. — Он из ОР, здесь его никто не знает. Я знаю, о ком вы, он уже здесь был и ушел.
— Спасибо, сказал Эллери; задрав одно плечо, уронил сигарету, потушил и проводил девушку взглядом, придерживая дверь.
— У вас там только две камеры? спросил Морги. Они стояли и смотрели на три экрана. Эллери кивнул. — Не уверен, что это передача даже категории «Б», даже для утреннего времени, сказал Морги. Он смотрел на экран с крупным планом, где четырехлетняя девочка, вытянувшись у хореографического поручня, улыбнулась харизматичной улыбкой не в ту камеру, Эллери посмотрел на часы.
— И смотри. Теперь-то они какого черта делают, это входит в передачу? Эллери смотрел на тот экран, где камера с дрожью сфокусировалась на фасаде уродливой церкви. Затем сдвинулась к приземистому шпилю, поднялась выше, чтобы подняться по нему до конца. — Там человек, по нему лезет человек.
Кто-то протянул Эллери трубку. — Вот именно, длиннофокусник на первую, как только поставите вторую на улице, поняли? Вставляйте комментарий прямо сейчас. Живая съемка яркой человеческой драмы и так далее. Подснимите церковь, и хорошо, если получится со службой внутри, но не смейте это запороть, поняли? Вот так, вот так… продолжал он, глядя на экран. — Чуток повыше, поймай колокола…
— Спроси, влезет ли в кадр весь хренов крест, прошептал Морги. — Дамы и господа, «Некростайл», современная научная помощь для цивилизованной жизни, прерывает обычную передачу «Сегодняшние ангелы», чтобы перенести вас на место яркой человеческой драмы…
Снова ожил экран с крупным планом, по черепичному шпилю к кресту взбиралась фигура человека Эллери стоял молча, стискивая телефон. — Но минутку, сказал он. — Минутку…
— Пусть снимают, пусть снимают, сказал радом Морги. — Это прекрасно.
— Минутку…
— Почти видно пот на лице, сказал рядом Морги. — Прямо как во сне.
— Жаль, его не загримировали перед выходом, сказал давний член алабамского «Раммер-Джаммера». — Но этот светло-голубой галстук…