— Ты же не думаешь… начал Стэнли, повернувшись к ней. Она медленно подняла взгляд от того человека, внизу, бледнея, вся краска отлила от губ, дрожавших вокруг слова, и она упала в обморок.
Стэнли поймал ее у поручня и поискал глазами помощь. Увидел человека палубой выше, глядевшего мимо него глазами, перенявшими цвет и консистенцию у моря внизу, но слишком светлыми и, на вкус Стэнли, слишком водянистыми, поскольку блеск моря в заходящем солнце превратился в обширную поверхность расплавленного металла. Лицо наверху было таким же бледным, как то, что Стэнли поддерживал у груди, и фигура, в темно-синем костюме в полоску, с одной рукой в черной перевязи, отстранилась и исчезла.
— А он миленький… раздалось дальше с верхней прогулочной палубы, и Стэнли, все еще выгибая шею, разглядел через решетку высокое светловолосое существо в пальто, висящий из-под него ярко-розовый подол, пальцы босой ноги, проглядывающие через шпигат. — Если бы я взял с собой хоть одного из тех бойскаутов…
— Мой дорогой мальчик, разве это не божественное чудо? Голос толстухи вернул Стэнли к себе, к весу, что на него опирался. Он все еще держал ее у поручня и теперь поднял ее голову. Глаза были закрыты, но губы двигались от улыбки.
— Есть кое-что, сказала толстуха, — кое-что, что я хотела у вас спросить. На искусительное мгновение отягощенная жемчугом рука взмахнула перед носом Стэнли американским шоколадным батончиком. — Не хотите? спросили его, словно он стоял там с пустыми руками.
— Нет, я… прошу, прошу меня простить…
— Вот только что о чем же?..
Стэнли обернулся к лицу вплотную к его. — Ты… теперь можешь идти? спросил он и не получил ответа, кроме неуверенного подъема ее веса от него. Он поддерживал ее за талию. Она шла, понурив голову, не поднимала головы, пока они не дошли до первого лестничного пролета. — Мы идем к нему? спросила она. Стэнли что-то пробормотал, — Ммхмм, сделав вид, что слишком занят помощью ей. Наконец они добрались до коридора, где лужица с качкой палубы переливалась из стороны в сторону, и только когда он открыл дверь и закрыл за ними, она издала тихий возглас, а потом, оглядываясь, произнесла, — Где он?
Она спросила с улыбкой, словно Стэнли ее разыгрывал, но он ответил, — Теперь приляг. Приляг. Приляг ненадолго…
— Но где он? улыбка оставила ее лицо, пока она смотрела на него.
— Теперь приляг ненадолго…
— Где он? вскрикнула она.
— Кто? наконец выдавил Стэнли, стоя так, словно боялся к ней подойти, потому что она оживилась больше, чем он когда-либо видел, — когда угодно, осознал он, кроме той ночи, когда погас свет.
— Человек… которого забрали из моря? На миг она пошатнулась, взывая к нему.
— Так ведь они… он… тот, кого подняли в той штуке, он, наверное, уже в корабельном лазарете, он… но ты…
— Ах да… хрипло прошептала она, — отведи меня. Она пошла на Стэнли, на дверь за ним. — Отведи меня туда, отведи к нему.
— Нет ты… теперь ты приляг. Он схватил ее за руку, и они начали бороться. Ее сила была удивительной, больше его, но отчаянной и неспособной поддерживать себя же, а Стэнли боролся, чтобы удержать ее от двери, удержать подальше от себя, будто по опыту знал, что делает, хоть даже это не смягчило ужас в его глазах, боровшийся с уверенностью — причем уверенностью, что в конце концов он проиграет: ведь его потрясла ее сила, но не из-за неожиданности, потрясла тем, как она знакома. С той же силой он боролся по ночам: с тем же жутко знакомым извивающимся телом, теми же твердыми пальцами, извивавшимися в его пальцах, ногтями, царапающими тыльные стороны его ладоней, выгибая их назад, привлекая вниз, с той же ногой, обвившей его ногу, с плечом вырвавшимся, а потом остро впившимся ему в грудь, той же рукой вдруг обхватившей его шею, тем же жарким лицом, и жарким дыханием, и волосами ослепляющими его, удушающими, влажными от его же пота и горящими от его же дыхания, пока теперь он не продел обе руки под ее и, с ладонями сзади на плечах, держал ее на расстоянии — голова отброшена назад, кончики пальцев впиваются в его предплечья, он стоял нетвердо с ногой между ее ног и ее телом, все еще извивающимся у его тела, где они встретились.
Он был слаб, и держался за нее. Все это время на ногах их поддерживало движение корабля, когда того, кто иначе потерял бы равновесие на ровном полу и упал бы, подхватывала поднимающаяся палуба, но тут снова поднялся левый борт, а борьба уже их не поддерживала, и они упали. Потеряв равновесие, Стэнли смог сделать лишь один шаг к кровати и там рухнул на нее сверху.