— О Христос, плуг…
— О Христос что?
— смех, священных белых птиц…{487}
— Ты там что читаешь? стихи? Знаешь, ты так себе выглядишь. Человек у поручня протянул свой стакан. — Глотнешь? Пожал плечами в ответ на полный ужаса взгляд, вызванный его предложением, но дальше таращился себе на фигуру в шезлонге — мужчину, которого в любых других обстоятельствах можно было бы назвать комфортного среднего возраста. Объятый потоком тартанового наколенного пледа и складками ирландского прочного твида, он пристально взирал на открытую книгу и со скрупулезным усилием двигал губами.
Человек у поручня достал из кармана бутылку, чтобы пополнить стакан, и уставился поверх воды, за утреннюю дымку на неразборчивую гору на горизонте. — Отсюда этот хилый пригорок не похож на рекламу страхования жизни, пробормотал он, сплюнул в сторону и утер подбородок. На палубу он вышел на четвереньках, хотя и несколько косолапо из-за стакана, который держал в руке прямо, и рыча на собаку высокой женщины, направлявшейся в противоположную сторону, — гавайский пудель, пояснил он. — Видал, что на нем? Я ее спрашивал, что это за чертовщина. Пояс невинности, из пластмассы. Английского производства. Он понадобится Хуки-лау среди гадких испанских собачонок, говорит она мне. Господи. Гррр-ав! Он сделал вид, что бросился за собакой. — Тоже сходишь в Гибе? Фигура в шезлонге ответила немощным звуком, дополненным кивком. — Вот и я. Какой-то испашка засудил мою газету, они там откупились от гада, а потом послали меня черт-те куда, чтобы разобраться, какого черта тут творится. Думают, он просадил все деньги на святого покровителя. Знаешь, ты так себе выглядишь. Он уже давно распрямился и оперся спиной на поручень, потягивая из стакана. — Что там у тебя в бумажном пакете? Чтобы блевать?
— Хлеб.
— Хлеб?
Фигура в шезлонге описала нетвердый жест над головой.
— А, для птичек? Новостник утвердил стакан на поручне и достал из пакета хлеб. — А ты мне почему-то знаком, ты в курсе? Хотя впервые вижу тебя на палубе за все путешествие. Человек в шезлонге описал неопределенный жест внизу. — А, слег в каюте? Значит, пропустил самое веселье, ты слышал? про кораблекрушение? Человек в шезлонге заметно вздрогнул. — Мы тут подобрали бедолаг на шлюпке, один вчера помер и его скинули туда, откуда взяли. Старое корыто под названием «Победа Пердью», развалилось напополам. Он помолчал, чтобы окунуть кусочек хлеба в стакан и бросить чайке. — Дно обросло моллюсками толщиной в фут, соленая вода просачивалась в баки с пресной, закрашенные хлопья ржавчины размером с кулак, они попали в шторм — и порвался цепной сорлинь, море раскрутило корабль, как боец — поплывшего противника на ринге, чтобы добить. Бац! И хреновина развалилась напополам и затонула в две минуты, оба конца. Ее все равно после этого рейса отправляли на металлолом, ты в курсе? Но у этой компании хорошее лобби в Конгрессе, а то отправили бы на металлолом уже десять лет назад. И вот теперь с искренними соболезнованиями по всем утопшим они получат четверть миллиона баксов по страховке. Аж сердце кровью обливается. Он закинул еще один смоченный виски кусок хлеба к небесам и наблюдал, как его новый палубный компаньон трудится над глубоким сглатыванием и возвращается к печатной странице. — Чьи стихи-то? Он присел присмотреться к обложке. Джон Мейсфилд? Это из салона первого класса? Человек в шезлонге кивнул. Попытался улыбнуться, но все стерла гримаса от сглатывания.
— Приказ один: идем вперед, помнишь такой? Про Колумба?{488} Вдали растаяли Азоры, ни островов, ни бухт, ни стран, помнишь такой стих? Какой приказ отдать команде? Приказ один: идем вперед, вперед, вперед… У поручня новостник с трудом принял почти что вертикальное положение и осушил половину стакана. — Он всегда знал, куда плывет, Колумб-то. Ты вот знал? заговорщицки сообщил он. — Вперед, вперед, он-то знал, что не плывет ни в какую не в Индию. А знаешь, откуда он знал? Потому что португальцы уже открыли Америку. Король Португалии на нее глянул и сказал — да ну ее к черту. А знаешь, кто был его картографом? Брат Колумба. Королю Португалии главное выбить испашек из торговли пряностями, вот его картограф и подсовывает карты Колумбу, чтобы тот открыл Америку для Фердинанда и Изабеллы, дал им чем заняться подальше от торговли пряностями. Помощник молит, сударь, гляньте, как пуст и темен небосвод! Матросы кто в бреду, кто в коме… И все это время Колумб ведет на корабле два дневника, подделывает один, чтобы казалось, будто они прошли только полпути, а на самом деле все это время знает, что плывет в Америку. А знаешь, что Колумб открыл в Америке? Сифилис. Пересекли весь океан, чтобы потрахаться. Какой приказ отдать команде?.. С целым ломтем промоченного в виски хлеба он бросился в — Вперед!., споткнулся о подставку перед шезлонгом и зацепился ногой за поручень. Бутылка вылетела из кармана, скользнула по шпигату и разбилась. Новостник недолго полежал, уставившись на стакан, все еще сжатый в руке. Потом, не меняя положения, оторвал от палубы подбородок и допил, с трудом поднялся и крикнул, — Лови, старик, летевшей, будто зависнув, вдоль борта чайке, и кинул в нее пустой стакан.