— Это собака словно следит за нами, сказал Отто, оглядываясь. Щелкнул пальцами. Черный пудель бросился прочь. — В смысле, на улицах не встретишь собак, которые вот так носятся сами по себе. Отто поднял взгляд. Впервые его спутник проявил интерес хоть к чему-то, кроме дороги перед ними. — В смысле, должно быть, потерялась.
— Да, странная. Бегает кругами, подходя к нам все ближе.
— Скорее всего, ищет хозяина, а видит только двух незнакомцев, — сказал Отто. — Но несмотря на такую чистую шерсть, красивую прическу и красный поводок, посмотришь — просто очередная собака, подкрадывается.
— Сюда. Иди сюда.
— Впрочем, я слышал, они чрезвычайно умные. Собака снова дала деру. Но поднявшись по лестнице, они оглянулись и увидели, что черный пудель наполовину поднялся за ними.
Когда они вошли, Эстер вешала шляпу. — Что… откуда… сказала она, когда собака пробежала мимо нее с таким видом, словно знала дом лучше, имела больше прав здесь находиться.
— Я так и думал, что ты как раз вернешься, сказал ей Отто.
— Я вернулась, но сейчас звонили Билдоу и пригласили нас выпить. Пойдешь?
— Отчего нет, в смысле, если я…
— Ну, он-то явно не пойдет, сказала она добродушно. — Он так и не простил ее за то, что она пыталась поцеловать его на Новый год. Они оба повернулись к нему, чтобы включить в разговор, но он уже вошел в студию и возился с фонографом.
— Эстер, я…
— Он…
— Буду через минуту, сказала она, двинувшись к спальне.
Отто стоял, разглядывая свои ногти. Потом посмотрел на часы, и на него обрушилась музыка. — Что это? спросил он, подойдя к двери студии.
— Это? Что-то из Генделя, оратория «Иуда Маккавей».
— А. Это… это изумительно верно же, продолжил Отто, не в силах показать одобрение, молча слушая. — Гляди, идет покоритель{105}, пел бас.
— Всегда обидно, когда такие вещи переводят. В смысле, в оригинале наверняка звучит внушительнее.
— В оригинале?
— В смысле… на немецком, сказал он, когда вошла Эстер, не глядя пересыпая мешанину из одной сумочки в другую. Она уронила помаду. Когда присела ее поднять, юбка тесно облегла длинную линию бедра. Начинало темнеть. Пудель наблюдал за ними обоими без интереса.
— Пожалуйста, проследи, чтобы собака не устроила беспорядок.
— До свидания, я…
— До свидания.
На первой лестничной площадке Эстер порылась в сумочке и достала бумажку. — Можешь прочитать? Она передала ему. — Это их адрес, никак не могу запомнить.
— Что это?
— Нет. На другой стороне. Бог весть что это, что-то его.
— Для целых чисел n больше 2 уравнение хn плюс уn не имеет ненулевых решений в натуральных числах.
— На другой стороне. Она сама открыла дверь на улицу.
— Он теперь стал такой… странный, Эстер, сказал Отто, догоняя. — Почти не получается… В смысле, за все время прогулки я так и не смог до него достучаться.
— Я теперь почти его не знаю. Так странно. Она посмотрела на Отто. — Знаешь, вы чем-то похожи.
— Да, но… с его способностями…
— С его способностями и с твоими амбициями, сказала она, взяв Отто под руку и отворачиваясь слишком рано, чтобы заметить выражение, которое вызвала у него на лице, — у меня был бы весьма выдающийся мужчина.
Пудель, лежа на полу с вытянутыми передними лапами, наблюдал, как он выпил стакан бренди. — В оригинале! Боже правый, как тот, кто цепляется за такую глупость, может удержать в голове хоть какую-то надежду? Он подошел к окну и постоял перед ним, спиной к комнате. Пошел дождь. В комнате было тепло, вода звенела о стекло. Пока проходили минуты, это место приобретало свойства любой тихой комнаты в дождливый зимний день, комнаты, отрезанной от всего, что допускают солнце и открытые окна, и в которой даже музыка — это дополнительная мебель, служащая, чтобы, скорее, упорядочивать тишину, чем нарушать ее, усиливая впечатление, будто комната не вернется в мир, пока не заключит в себе свое назначение. — Мальчик, хрупкий, как предвзятость, пожалуй, я должен его поблагодарить, должен поблагодарить за то, что спас меня от этого проклятого чувства, что…
Собака вытянула лапы и, впившись когтями в пол, подтянулась к нему, слегка склонив голову набок и прислушиваясь. Он повернулся, и они уставились друг на друга, человек и собака: и собака увидела мужчину, в чьем внешнем виде не было ничего мало-мальски примечательного, разве что одевался он в подтверждение, что выглядит на несколько лет старше, чем есть. Собака подняла зад и села, не отрывая от него глаз, глядя, как он идет и делает тише фонограф, пока тот не стал почти неслышим. Он недолго постоял рядом, потом взял книгу. Когда открыл, из нее выпала бумажка, и он поймал ее пальцами. Садясь прочитать, снова встретился глазами с собакой, оба искоса приглядывались друг к другу, он — словно порицая присутствие собаки, черный пудель — намекая, что книга — недостойное внимания развлечение.