Время еще будет: как раз когда солнце протолкнулось из-за грани земли в чуде своего явления и затем, уверившись в своем достижении, продолжило неспешный подъем в день.
Преподобный Гвайн собрал вещи и медленно двинулся по полуострову. Он видел людей и реликвии, движение и разрушение, накопление времени в стенах, упавшие ворота, монохромные мозаики, возвращавшиеся к краскам римской жизни, если окатить их ведром воды, разбитые лики соборов, где время не шло, а застаивалось, и они не были свидетелями его разрушения, а хранили впредь. Он шагал по городам, преследуемый возгласами торговцев, покупок бутылок, продажи метел, их возгласы — крики людей в агонии. Его преследовала по улицам отчаянная надежда на счастье в исковерканных мелодиях шарманок, и он останавливался понаблюдать за детскими играми на мостовой, отыскать там, как искал в скатах крыш, очертаниях лестниц, коридоров, спален и кухонь на стенах, еще стоящих там, где рухнуло само здание, или в тени спинки кресла на однообразном кафельном полу, намеки на устойчивые закономерности, означающую форму{16}. Он заходил в соборы, выпотрошенную мечеть в Кордове, могучую громаду в Гренаде и ту суматошную готическую выставку в Бургосе, где, некогда говорили, вывешенный крепко прибитым Христос сделан из набитой человеческой кожи, но теперь сходил за чучело из бизоньей шкуры — материала подиковиннее, — напоминая своим комизмом русалку, собранную из обезьяны и трески. Гвайн коллекционировал всякую всячину — со священным смыслом по отдельности, но языческую из-за его всеядности. Он даже попал на корриду, когда начался сезон.
При этом редкий встреченный знал о Сан-Цвингли. Те, кто все же слышал о городе, припоминали то единственное, чем он отличился в ходе событий века. Двенадцать лет назад там зверски напали на одиннадцатилетнюю девочку, когда она возвращалась со своего первого причастия. Через несколько дней она скончалась. У виновника обнаружилась болезнь, которую, верил он, могут исцелить сношения с девственницей, и, поскольку все в ее внешности подтверждало предположительную невинность, он набросился на маленькую косоглазую невесту только ради излечения. Теперь он сидел в тюрьме.
Сан-Цвингли возник внезапно, на изгибе железной дороги, — город из камней на камнях, где улицы льются меж домами неупотребленными руслами рек, и дома привалились друг к другу валунами, беспечно лежащими вразброс вдоль горного ручья. У церковной башни пикировали и планировали с пугающей уверенностью ласточки, и воздух был налит их утренними криками — и журчанием бегущей воды с ревом осликов и далекими голосами людей. Гвайн поднялся к соснам за городом, останавливаясь, чтобы передохнуть и надышаться восхитительной свежестью навоза, заметить, как из-за надругательства городов запылились его органы чувств. День невесомо углублялся — день праздничный, когда по улицам бродили толпы, компании пели и играли, в одной мальчик с разбитой бутылкой из-под анисовой водки, стоящей на его культе, царапал аккомпанемент на ее волнистой стеклянной поверхности.
Гвайн редко курил, но после ужина присел с сигарой, заряжая выпущенный дым учащенным коньячным дыханием за беседой с сеньором Эрмосо Эрмосо об Испании и великане Антее, неуязвимым, сколько стоит на земле, и о Геракле, который, прознав об этом, поднял и задушил великана в воздухе. — Испания…, сказал Гвайн, — самодостаточность, и я все еще чувствую себя здесь хозяином, но даже сейчас… посторонним кажется, словно она отвечает на их любовь взаимностью, но стоит ее покинуть — и они оказываются заперты снаружи навсегда, их пустота стоит перед бездной, рваной поверхностью, что отказывается принять… там Испания все еще на земле, а мы, в своей стране, мы задыхаемся в воздухе…
— Что нам здесь больше всего нужно, сказал сеньор Эрмосо, вежливо слушая, — это, конечно, свой святой покровитель. Возможно, вы заметили его отсутствие во время своего визита? Возможно, наш добрый священник довел до вашего сведения?.. Сеньор Эрмосо преподавал иностранные языки — или преподавал бы, если бы кому-то понадобился такой несообразный инструментарий, — и управлял неким подобием аптечного магазина. Лицо у него было круглое, и его дряблая рыхлость не вязалась с ухоженными усами и проницательными глазами. Пробор четко шел от затылка через вдовий пик. — Но подобное стоит денег, да так много денег, продолжал он, повысив голос из-за резких аккордов шарманки, вставшей перед их кафе. — Таких сумм, какие, возможно, поймет только человек вашего положения? Возможно, слишком дорого — я имею в виду, для этих бедных и темных людей, так нуждающихся в благословенной защите святого покровителя… Он помолчал, принюхался к кофе с безнадежным ожиданием, но Гвайн не перебивал. — Тогда я буду знать наверняка, как и местный наш такой добрый народ: возможно, наша Девочка (здесь он имел в виду погибшее двенадцать лет тому назад несчастное дитя) — была послана с этой целью. Господь не ошибается, верно? Воистину, как говорится в вашей Библии, верно? Воистину, она была святой — маленькой святой среди нас. Ничего не просила для себя, жила проще некуда, на рисе да бобах, она… Сеньор Эрмосо замолчал, словно потерялся в заранее аккуратно приготовленной и отрепетированной речи. — Хотя, возможно, это потому, что она была так бедна?., продолжил он, беспомощно рассуждая, пытаясь вспомнить реплики.