— А вон. Это же религиозная картина нет?
— Почему, нет, это просто репродукция, итальянский Ренессанс…
— А на вид хренова мадонна, сказал Джесси недоверчиво, перевел взгляд обратно на Отто. Потом сплюнул в плевательницу. — Давай сигарету, сказал он.
— У меня только такие, сказал Отто. Протянул пачку «Эму», местного производства.
— На кой черт ты куришь эту дрянь? Чего не куришь американские сигареты? Джесси снова сплюнул, на пол. Отто пододвинул ему плевательницу босой ногой. — На себя не попал? Джесси осмотрел свою грудь, где через шерстяной покров силился пробиться корабль. К каждому бурому соску пикировало по сиалии. На одном плече — павлин; на другом — море с пальмами. Руки носили якоря, надгробие с МАТЬ на свитке и кинжал. Под его взором вся галерея разбухла. — Неплохо, а? Как тебе, а? Он поворачивал голову от плеча к плечу, любуясь поигрывающими картинами. Потом смерил взглядом Отто.
Тот закурил. Теперь уже было поздно вставать и надевать штаны.
— Может, выйдешь и поупражняешься? Джесси Фрэнкс вернулся взглядом к своему великолепию. — Вот это настоящий мужик, а?
— Да, просто…
— А? Как тебе, а? Потом взглянул на исчирканные бумажки, прилипшие к его руке на столе. — Это что за ерунда?
— Моя пьеса.
— Твоя пьеса, а? Ну-ка, сказал он, сграбастав пачку бумажек и пододвинув к Отто, — почитай свою пьесу.
— Ну я… этот акт не…
— Почитай свою пьесу.
— «Гордон: Остроумие, моя дорогая Присцилла, есть вульгарная валюта мудрости.
Присцилла: Но, дорогой, никто не обвинит тебя в вульгарности. Хотя, сказать по правде, бывают времена, когда я совершенно задыхаюсь от остроумных людей.
Гордон: Тебя окружают те, кто считает намеренно перевранные полуправды одной из привилегий остроумия». Это не совсем… в смысле, этот акт…
— Почитай другой.
— «Присцилла: Ты же знаешь, я люблю тебя, Гордон. Тебя это пугает?
Гордон: Любой здравомыслящий человек боится романтики, моя дорогая Присцилла.
Присцилла: И потому ты на мне не женишься, раз я тебя люблю.
Гордон: Романтическая любовь, дорогая моя, романтическая любовь. Самое трудное испытание для идеала — воплощение в реальность и редкий идеал его выдерживает. Брак требует, чтобы романтическая любовь стала реальностью, а когда идеал становится реальностью, он перестает быть идеалом. Кто-нибудь наверняка комментировал, какой бы пошлой парочкой стали Данте и Беатриче после двадцати лет скверной стряпни. Что до «Божественной комедии», можно смело утверждать, что «Чистилище» все же было бы написано, хоть, пожалуй, и не так поэтично. Но обновленные Рай и Ад — не думаю, дорогая моя. На эту тему где-то есть стихи касательно Петрарки и его Лауры, хоть сейчас их не припомню. Но даже Виржини, если ты не забьша, предпочла браку утонуть на глазах возлюбленного. Поль хотя бы имел удовольствие видеть, как она тонет обнаженной, но она знала, что делала. Мудрая девочка Виржини.
Присцилла: Но выходит, ты имеешь в виду…»
— Какого черта он несет?
— Ну, Гордон говорит, что любовь, в смысле, романтическая любовь…
— И это все, они только говорят?
— Ну, это же пьеса, и в смысле…
— Когда он ей присунет-то?
— Ну на сцене вряд ли…
— Так они женятся?
— Ну нет, в смысле, не женятся, но они…
— Но он же ей все равно присунул, а?
— Ну он… в смысле…
— Кто вообще такой Гордон?
— Ну он герой пьесы.
— Герой? Что-то не похож на героя. Может, напишешь про Джесси?
— Ну я…
— Хочешь о чем-то написать? Лады, записывай. Гордон был такой мужик, который заходил… вваливался в бар. Он приходил и брал что хотел. А если кому что не нравилось… нет. Он мужик хороший, но если кому что не нравилось… записал?
— Да, сказал Отто с карандашом на весу.
— Если кому что не нравилось… нет, ерунда получается. Вычеркивай. Он проследил за карандашом Отто, чтобы тот точно вычеркнул. — Лады теперь начинай так. Был я в Чилано-бэй в Колумбии без местных денег, да? Деньги-то имелись, под сотню долларов, но не местные, да? Но мне надо было поездить по стране. Я пришел на лодке с контрабандным грузом. И вот наткнулся я на чулета. Знаешь, кто такой чулета?
— Нет, я…
— Значит, не такой уж ты умный, а. Подумаешь, в колледже учился. Это меняла, тот, кто меняет деньги, а кое-что и ему прилипает. Лады. И вот кайюга поднимается на борт, хочет купить свой груз. Но я не продаю. Слишком дорого стоит, да? Записал?
— Да, я…
— Лады, где я остановился?
— Кайюга поднимается на борт…
— Ага. Значит, этот мужик носит только один комбинезон, тесный да? Складный такой, в тесном комбинезоне. Записал?