— Что ж я мог бы им рассказать, что у тебя изменился характер. И до аварии ты никогда не пила. Расстраивалась, что пью я.
— И до сих пор расстраиваюсь, Арни. Ужасно. И ведь у тебя не болит спина, как у меня. Сегодня я даже спросила судью: вы бы легли на две операции и носили ортопедический корсет, если бы симулировали?
— Мод слушай, ты проливаешь, сказал он, поправляя стакан, накренившийся к нему в ее забытой руке. Радио предложило коктейльную музыку — «Когда улыбается Будда»{123}.
— Что такое? Ты устал? Арни?.. Ох, мне просто хотелось бы, чтобы ты устал, занимаясь любимым делом.
— Любимым делом на жизнь не заработаешь.
— Но продавать… и год за годом… и… вот как на прошлой неделе.
— Мод.
— Твой отец об этом знает? Или просто притворяется, что не знает, и рад, что ты продал очередной заказ, играя в карты в гостиничном номере, куда для твоих приезжих покупателей прислали голых женщин. И при этом твой отец такой благородный пожилой человек. Вот мой бы папочка…
— Мод.
— В общем, мой папочка был мужчиной.
— Это что еще значит? Если у меня грыжа, это еще не…
— Я не о твоей давней грыже. Просто… Она смотрела на него еще секунду, потом встала и налила себе еще, сделала радио погромче. Наконец спросила: — Что ты читаешь? Арни? Ты даже не читаешь, да.
— Мод.
— Будто ты один. Иногда я захожу, а ты сидишь с открытой книгой, но не читаешь. Просто сидишь и смотришь на страницу, но не читаешь? Тебе одиноко?
— …лучше на вид, лучше на запах, лучше на вкус и просто лучше, произнес голос молодого мужчины по радио.
— Но как тебе может быть одиноко? Ведь я с тобой.
— …следующий номер нашей программы — Академическая увертюра Чайковского.
— Арни, ты заполнил документы?
— Какие документы?
— Те документы, какие еще. Для центра усыновления «Красное сердце».
— «Пресвятое Сердце». «Красное сердце» — это корм для собак.
— Ну неважно, ты заполнил?
— Да Мод.
— И мы можем поехать утром?
— Может понадобиться подождать.
— Сколько?
— Мод, пожалуйста, не пей больше.
— Новенький малыш, Арни. Он изменит между нами все, разве нет? для тебя? То есть для меня он сделает все так, как прежде, нет?
— Ужин готов?
— Хочешь чатни?
— Чатни?
— С карри.
— Да.
— Тогда пойди и закажи. У нас нет.
— Тогда неважно.
— Но я хочу чатни.
— Я дождусь, когда ты сходишь. Прогулка будет тебе на пользу, добавил он, взглянув в глаза жены — блуждающие мимо него, не связанные ни с чем. — Кто-то стучит.
— О, Хершел, я и забыла, звонил Хершел, и от него по телефону не отделаешься, пока не договоришься о какой-нибудь встрече, он говорил, что зайдет…
— Так ты откроешь?
— Хершел!.. Арни, это Хершел, и… с ним девушка!
Девушка за дверью поправляла подвязку. Ее спутник наблюдал. — В общем, заходите, сказала Мод. Хершел дождался, когда позаботятся о подвязке, разгладят по колену чулок, вернут на бедро юбку. Потом сказал: — Детка! подняв глаза и впервые увидев Мод, и протянул обе руки.
Хершел был высок и всегда был красив. Самый красивый малый в родном городке и единственный в той части Огайо, кто носил вечерние костюмы.
Его фотография — в вечернем костюме — до сих пор стояла в витрине фотографа на Фронт-стрит, где, выцветшая и засиженная мухами, по-прежнему приносила некий престиж, ведь он не возвращался домой уже много лет. — Я привел двуногого дружка, сказал он. — Арни и Мод, познакомьтесь с…
— Аделин, подсказала блондинка.
— Аделин.
— Уверена, приятно познакомиться, сказала Аделин.
— Детка так тебя правда зовут Аделин? У меня няньку звали Аделин, черную, такая крупная черная Аделин из Западной Индии. Однажды под яблоней я укусил ее прямо за…
— Хершел!.. у тебя брахицефальная голова, сказала Мод оттуда, куда ушла наливать виски с водой (она слышала, что содовая вредна для слизистой). — Такая форма головы — к добру.
— Как мило, детка. Такого мне еще никто не говорил.
— Мод.
— Арни, это правда. Форма головы очень важна. Арни думает, я дурочка, раз читаю о головах, вон ту книгу. Видите фотографию, на которой открыто? Это хороший слуга. Вот почему я хочу сперва посмотреть младенцев: нам слуги не нужны. На следующей странице голова как бы выпирает на затылке — это Интеллектуал. А большая и квадратная — это Вождь. У нас будет детка, объяснила она, помедлив по пути на кухню за водой. Аделин не донесла стакан до губ и с любопытством присмотрелась к ее фигуре. — Завтра утром. Аделин выглядела откровенно оскорбленной.