— Ты ее прочел?
— Нет, бросил он через плечо, — но знаю сукина сына, который ее написал.
— Бедный засранец, сказала ему вслед Анна. — Хочет в Европу. Оба хотят, бедные засранцы, сами их спросите, зачем. Ничего не увидят, оба близоручки. А ты куда собрался? спросила она Хершела.
— Я просто… Анна…
— Уже сделал татуировку? спросила она безрадостным голосом.
— Нет.
— Что пишешь?
— В киножурналы, просто про секс, с трудом ответил Хершел, — самые очевидные извращения. Сейчас пишу целую серию о кинозвездах и Боге. Они все одинаковые. Все хотят верить, будто Что-то ведет нас Куда-то, от них так и несет изощренной искренностью.
— То есть берешь у них интервью?
— Детка, я только делаю о них пару заметок и пишу сердечные признания. Потом ее агент смотрит и ставит ее подпись. Она это даже не читает.
— Она? переспросил Отто.
— Она. Это женщины-кинозвезды.
— А что там с твоим сенатором? спросила Анна.
— Последняя моя речь для него — он ее увидел, только когда она вышла в бюллетене Конгресса, и я ну просто все написал не так. Теперь он под следствием и обижается на мена. Вы только представьте! Я просто сам напишу роман.
Ты да роман! Кто будет читать роман, в котором нет женщин?
— Но, детка, они еще как будут, я просто напишу, как Пруст, напишу обо всех, кого знаю, а потом поменяю имена всех парней на женские, я знаю просто-таки идеальную Одетту…
— Тебе бы вернуться на психоанализ. Или сделай себе ваготомию и успокойся. Если твой психоаналитик покончил с собой, это еще не значит…
— Он не покончил с собой, это был несчастный случай.
— Несчастный случай! Он завязал петлю на шее и вылез в окно, но веревка оборвалась, он упал с сорок шестого этажа, и это теперь несчастный случай?
— Анна, я пойду, пойду выпить, сказал Хершел, отворачиваясь к залу, не зная, куда идти, главное — подальше.
— Я и не знал, что он пишет, сказал Отто.
— Пишет! Пишет за других. Только что написал автобиографию какого-то генерала. Пишет!
Отто проводил Хершела взглядом. — Я бы сказал, он был латентным гетеросексуалом, сказал он, тут же пожалев, что потратил такую блестящую реплику на Анну, и решив повторить ее тому, кто будет повторять ее как свою. Даже недолго поискал для нее место в пьесе.
— Раздвоение личности, серьезно сказала Анна. — Он больше не знает, кто он, да и кто-то ли он вообще. Поэтому, конечно, и хочет себе татуировку. Это просто вопрос эго-идентификации.
— Чтобы, когда проснется, знать, что он тот же человек, с кем лег, сказал молодой парень, стоявший к ним спиной, теперь повернувшись небритым лицом.
Хершел шел в их сторону, уводя миловидного и ничего не понимающего парня к двери. — Тебе лучше уйти, говорил он, — из-за Агнес. Давай, детка. Она просила тебе помочь, говорит, ты ей наскучил до смерти, а этого делать не стоит… Но у двери между ними вдруг оказалась Агнес Дей, приобняв парня за талию. — Но дорогуша, куда же ты? Ты ведь не уходишь? Нельзя уходить сейчас, еще так рано. Она вернула этот лепесток на место, а Хершел, бормоча что-то о ее груди, непонимающе побрел следом.
— Бедняга Чарли, сказала Анна.
— Это Чарли? Отто заметил шрам поперек горла парня и блеск в его волосах. — Что у него под волосами?
— Серебряная пластинка, поставили после того, как извлекли пулю, когда он пытался застрелиться. А горло видел? И все запястья у него в шрамах. Он служил, был на самолете, сбросившем атомную бомбу, и теперь ужасно мучается чувством вины. Он ненавидел армию. Хорошо, что выбрался.
— По идее, если он такой, его бы положили в больницу.
— О нет, его отправили в отставку не из-за этого, сказала Анна. — Когда он еще служил, однажды в увольнении ночевал у меня. На следующее утро пошел за кофе, но ему нечего было надеть, потому что прошлым вечером его тошнило, и он пододел под форму мое теплое нижнее белье. В «Недике» его взяла военная полиция, а когда обнаружила, что он в женском белье, решила, что он педик. И его выставили.
— Ого.
— По-моему, он хочет сделать лоботомию, сказала Анна. — Что скажешь о картине? спросила она, взглянув выше каминной полки.
— Цвета хорошие. Очень яркие.
— Яркие?
— Ну, в смысле оранжевый и зеленый. Конечно, художник ограничен своими материалами, верно. В смысле, нельзя смешивать некоторые пигменты в некоторых медиумах и ждать, что они схватятся. Нельзя накладывать некоторые пигменты поверх других и ждать, что они закрепятся, в смысле, конечно же, они отслоятся, надо знать свои материалы и уважать, но современная живопись…