Наблюдая из темного угла за братом, Конрад вдруг почувствовал необъяснимый укол страха: а ведь его маленькая девочка тоже ребенок Солнца! Как они смогут жить так? Он — воин Ночи и Тьмы, убийца без принципов и жалости и она — дитя Дня и Рассвета: чистая, невинная и прекрасная… Слишком они непохожи… Чересчур разные, как два полюса планеты или берега реки, которым никогда не суждено сойтись.
Гораздо больше ей бы подошел Айрэл или даже этот мальчишка Романд — светлые, понимающие ее с полувзгляда и полуслова. Те, которые смогут вместе с ней восхититься красотой утра, разливающего золотые лучи солнца, а что может предложить он?..
Тьма! Демон встряхнулся, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз. Может и еще как может! Он проведет свою девочку, свою любимую по прохладной глади ночного озера по дороге, сотканной из лунного света. Покажет ей обжигающую страсть полуночи, когда до одури, до сладкой ломоты в теле можно танцевать на ночном берегу, сбрасывая весь накопленный за день груз, всю тяжесть пыли и жары. Но не те — медленные лирично-пафосные танцы светлых; нет — это будет танец дикий, страстный, когда небо и земля меняются местами, заставляя кипеть кровь в жилах. А после они будут до опьянения заниматься любовью под крупными, будто россыпь алмазов звездами, чувствуя на коже прохладный ветерок. И его ненаглядная будет сгорать от страсти и наслаждения, сплетаясь с ним в объятиях…
Видно на его лице отразилась едва не вся гамма чувств от весьма занятных эротичных фантазий поскольку Айрэл недовольно скривившись, заметил:
— Долго еще релаксировать будешь? Хотя… судя по твоей довольной роже в релаксе участвуешь не один ты.
Захлопнув ставни, светлый Повелитель уселся обратно на диванчик — но уже будто помолодевший, полный энергии. Конрад вынырнул из воздушных грез и, выругавшись сквозь зубы, потер виски — тупая ноющая боль лишь усилилась с наступлением дня. И вправду, сразу бы спасти ненаглядную женушку, а после и помечтать можно будет. Наяву.
А вот Айрэл — молодец, ничего этого паршивца не берет! А такая трагедия была — ох и ах! Как же Повелитель умирает! Да что с ним сделается?!
Другое дело — Эля. Кто знает, что с ней сейчас происходит? После Венчания связь была едва заметной и тонкой как первый ноябрьский ледок — на первый взгляд вроде и есть, а стоит чуть сильнее надавить пальцем, как хрупкое стекло раскалывается узорчатой паутинкой и скрывается под водой.
Но уже последние несколько дней темный стал ощущать ее эмоции. Вначале, будто тоненький горный ручеек, пробившийся истоком сквозь гранит, а теперь от нее все чаще приходили целые волны эмоций: страха, тоски.
— Ну что? Начинаем? — Раздраженно осведомился Айрэл, так и не дождавшись реакции от брата. Конрад пожал плечами: все равно здесь его партия не главная, а напрямую говорить с душами может только светлый.
Брат недовольно фыркнул и поудобнее устроился на диване, сосредотачиваясь. Ему не нравилась ни ситуация отдельно, ни все происходящее в целом, но выбора не было. Кто мог знать, что так все повернется?..
Так, выбросить лишние мысли из головы — обряд сложен даже сам по себе, а тут требуется позвать душу не зацепив вторую, вплотную соединенную с ней в одном теле. Впрочем, счастье, что эти двое Обвенчались — остается надеяться на лучшее.
Пользоваться астральными планами, в том числе и Асийях, могли все Повелители, вот только методы у всех были разные. В исполнении пифии и темного астральное пространство практически не изменялось, напоминая некий кисельный жемчужно-серый туман, а вот Айрэл заветы аскетичного минимализма не признавал.
"Позер"! — поморщился демон, оглядываясь вокруг. Кусочек материи, куда переместились Повелители был будто вырезан из красочного сна: объемного, цветного и почти реального. Солнечная поляна в светлом смешанном лесу. Изумрудный мох мягко пружинит под ногами, где-то в густых кронах переговариваются невидимые птицы. Вот в зарослях мелькнул оранжевый всполох: бок о бок прошли лань и огромный лев. Радужная бабочка с огромными не меньше метра в размахе крыльями опустилась на склоненный к воде ствол ракиты.
Темный Повелитель провел рукой по задрожавшей глади лесного озерца. Водная поверхность подернулась рябью и разбежалась кругами. И впрямь: почти реально. Если только не фокусировать зрение, присматриваясь к плетению потоков Силы. Тогда пасторальная картинка представлялась всего лишь геометрическим, пусть и невероятно сложным для просто обывателя (будь он хоть трижды архимагом, архангелом или архидемоном) чертежом.
Подобные астральные иллюзии он мог создавать и сам, хотя и пользовался этим редко, если не сказать никогда. Вот только вместо безоблачного айрэловского парадиза это была геенна огненная с серными вулканами и жуткими монстрами. Впрочем, тем душам, которые мог позвать демон — темным, изъеденными страстями, страхами, злобой — такие пейзажи подходили как нельзя лучше. Еще не хватало их баловать райскими картинками!
А вот душу светлую, чистую и незапятнанную мог звать только Айрэл…
— Нравится? — с усмешкой спросил Айрэл.
— Красиво, но не рационально, — отозвался демон. "Впрочем, — добавил он мысленно, вспомнив безбашенное поведение любимой, — ангелы и рациональность вещи не совместимые по определению". — Зачем тратить энергию на поддержание такой сложной иллюзии?
— Может мне подарок захотелось любимому братишке и будущей золовке сделать, а то вдруг больше и не встретитесь. А тут такой шанс: романтика, солнышко, бабочки опять же, — притворно вздохнул светлый и забеспокоился, — или травка недостаточно мягкая?
Конрад только фыркнул, игнорируя намеки братца — нашелся суккуб-искуситель! В такой астральной проекции все сотворенное с вызванной душой накладывало отпечаток и на реальное физическое тело — те же синяки или стигматы проявлялись через секунду после соединения души с телом. Вот только сама ситуация к романтике не располагала…
— Иди ты в пень, благодетель! — на руках изобразив искомый пень и сучок, послал темный, устраиваясь в тени раскидистого дуба. Иллюзия-иллюзией, а солнышко и впрямь стало припекать, не иначе зловредный братец специально поднял температуру. — Работай, давай.
Ангел уточнять более подробный маршрут не стал, вполне справедливо опасаясь, что по столько заковыристому пути до искомого адреса не дойдет, а присел невдалеке на бережке звонкого лесного ручья и замер, медитируя.
Минут десять на полянке царила тишина, изредка нарушаемая птичьей перекличкой.
— Помоги, — хриплым, внезапно севшим голосом, прокашлял Айрэл, — не могу ее зацепить…
— Совсем никак?
— Такое впечатление, что слышать Зов она слышит, вот только отзываться совершенно не хочет. Странно… Давай так, звать будешь — ты, а я просто проведу ее к нам.
— Хорошо. Только я не совсем понимаю что мне делать.
— Просто позови. Она же твоя жена и, по идее, должна откликнуться.
По идее? Обнадежил…
Демон скептично хмыкнул и сосредоточился, воскрешая в памяти любимый образ: тоненькую фигурку, пухлые губки, которые хотелось целовать и целовать, золотой водопад волос, огромные голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц.
"Эля?.. Элечка, хорошая моя, ну отзовись"…
Тишина. Нехорошая. Будто перед бурей, когда секунду назад трепещущие на ветру листочки застывают в тяжелом удушливом воздухе, чтобы через секунду ветки прогнулись под штормовыми порывами, а небо скрылось под бушующей пеленой ливня.
"Эля? Пожалуйста, ответь".
Тишина стала любопытной. Словно дикая собака, давно брошенная хозяевами и вновь пришедшая к человеческому жилью погреться. Которая молча заглядывает в глаза, решая, стоят ли сломанные пьяным хозяином ребра и проржавевшая цепь того несчастного куска хлеба? А может лучше промерзлая лесная нора и голодная свобода?