Я поспешила сесть на колени и прикрыть их обрывками платья. Адмир заметил мое замешательство и снова усмехнулся.
– Зачем вам это понадобилось? Не проще было поговорить с его величеством о полунайтах? Полагаю, ваше влияние ни с кем в королевстве не сравнится.
Я надулась:
– Он мне отказал! А я не из тех, кто отступает перед такими мелочами.
Вот тут он засмеялся в голос.
– И как я мог забыть! Когда девять лет назад вы неожиданно возникли в аудитории верхом на драконе с криком «Мне нужен Змей!», я понял, что ваше появление в Академии запомнится мне даже больше, чем проделки Даррена и Алексии! Но время притупляет и воспоминания, и реакцию на них… зря.
Вздохнула. Кажется, у всех сложилось обо мне превратное мнение. Ну что я такого сделала?!
– Украли подарок соседней страны, Академию развалили, – продолжал смеяться декан, а я охнула. Это наша общая особенность с Лексой, когда сильно задумываемся – начинаем разговаривать вслух.
– Полностью?! – ужаснулась я.
– Нет, но прямо над нами – главный зал прорицателей. Вот он точно пострадал. Поверьте, они будут очень недовольны.
Даже не сомневаюсь!
Адмир внезапно посерьезнел и уставился в потолок.
– Жаль, мне нравилось здесь. По-видимому, это конец моей карьеры. Впрочем, – он с легкой грустью посмотрел на меня, – я понимаю ваши мотивы. Мне вся эта ситуация тоже отвратительна. Глупо и жестоко использовать полунайтов для тренировок. Вряд ли адепты что-то вынесут из этой практики, кроме того, что нужно добивать слабых. Это не научит их противостоять более сильным магам вопреки всему. И войну выиграть не поможет.
Кажется, я надеялась услышать от него нечто подобное. К профессору Адмиру я относилась с уважением и симпатией, знала, что он один из лучших магов королевства, но ситуация с полунайтами… Впрочем, его отношение к ней можно было понять даже из нежелания декана наказывать нашу четверку за отказ от тренировок.
– Полагаете, что вас отстранят?
– Уверен, – хмыкнул он. – Несмотря на то что вы принцесса и у вас большие связи по части зельеварения, – он многозначительно посмотрел на меня, и я стушевалась, – я все же не первокурсник и должен был насторожиться еще тогда, когда вы отказались от практики. Но не сделал этого. Ко всему прочему, мне припомнят дружбу с Шелдоном Фертом, даже несмотря на то что сейчас он с леди Эммой.
Тейлор неожиданно нахмурился.
– Зачем я вам все это рассказываю? Впрочем, полагаю, вопрос решится довольно быстро.
Я вскочила в намерении возразить, что никому не позволю сместить с должности лучшего декана Академии. И отец, и лорд Олберт, Глава Гильдии, прекрасно знают, на что я способна. Да и аргументы приведу убедительные. Возможно, король будет непреклонен, но я ведь могу заключить с ним сделку? Он будет счастлив. Но внезапно я передумала с ходу радовать Адмира. С папой договорюсь, только у меня осталась еще одна нерешенная проблема…
– Профессор, уверяю, никто вас не отстранит. Я обладаю даром убеждения, да и влияние на отца, как вы справедливо заметили, никуда не делось. Правда, придется пожертвовать еще одним балом, это как пить дать.
Его удивленный взгляд ничуть меня не смутил. Я уже все решила.
– Но услуга за услугу, профессор. Обещаю, что на должности вы останетесь и никто вас не тронет. Но взамен… – и запнулась.
Он насмешливо прищурился:
– И чего же хочет ваше высочество?
Демон! Хоть это и являлось дурацким спором, но высказать свое предложение было безумно сложно. И даже стыдно. С другой стороны, мое присутствие в Академии под видом адептки Солейн теперь под вопросом, а выиграть и поставить Денвер на место очень хотелось.
Собравшись с духом, я выпалила:
– А взамен вы меня поцелуете.
– Что?! – изумился Адмир. И как только глаза из орбит не вылезли.
Почему он так удивляется, собственно? Даже немного обидно стало. Вдруг я бы и правда в него влюбилась? Никакого такта у профессора!
Кажется, он и сам это понял, потому что тихо произнес:
– Вы всерьез этого хотите? Но…
– Нет! – немного раздраженно произнесла я. – Обычный спор, ничего личного…
– Что?!
Интересно, а другие слова он знает? Хотя мои поступки часто шокируют, вспомнить того же лионского посла…
Со вздохом была вынуждена признаться в некоторых вещах. Рассказала профессору о противостоянии и споре с Ребеккой, о ее притязаниях и снобизме. Декан слушал меня с ужасом и, не выдержав, прикрыл глаза. А потом распахнул их и насмешливо спросил: