- Зато ты мешаешь мне, - выдавил я доброжелательную улыбку. - Адриано, ты обидел здесь многих людей. Очень многих. И почти все они - мои друзья.
- Трущобная быдлогвардия Селесты? - удивленно выкатил он глаза.
По моему лицу промелькнула тень, но развивать тему я не стал, ограничившись тезисами:
- Это мои друзья, Адриано. И это моя школа. Понимаю, у тебя был невелик выбор, куда идти, школ подходящего класса в городе осталось не так много, но это твои трудности.
- Это МОЯ школа, - сделал я ударение на этом слове. - И никто без моего ведома не будет здесь устанавливать свои порядки. Ты понимаешь, о чем я?
- А не много ты на себя берешь, Чико, - усмехнулся он.
Я отрицательно покачал головой.
- Я вернулся ради тебя. Устал от жалоб в твой адрес. Возможно, тебе лично ничего сделать не удастся, не позволит... Тетушка. Но твоя жизнь превратится в ад, Адриано. Это я тебе обещаю. Ты ведь тоже ничего не сможешь сделать мне, не так ли?
Мельком оглядел лица поддерживающей его «массовки». В глазах парней появился легкий испуг. На ум пришла древняя поговорка из книги афоризмов: «Паны дерутся, у холопов чубы летят».
И действительно, мотивация у холопов колоссальная. Для своей «массовки» Адриано - лидер, шанс быть нужными и куда-то пролезть в дальнейшей безрадостной жизни бастардов не особо влиятельных аристократов. Для титуляров же война с ними - дело принципа, и многие всерьез готовы положить на алтарь борьбы все, что угодно. Плюс, незримая поддержка клана Веласкес, который больше не позволит, чтобы с ними обращались, как Витковский со мной в свое время.
Так что мои слова не стоит воспринимать как пустое бахвальство, при желании я мог бы устроить ему «сладкую» и «веселую» жизнь. И то, что не намерен ждать неизвестно сколько в достижении цели, а собираюсь форсировать события, Адриано знать совершенно не нужно.
- Твои условия? - перешел он к делу, и я почувствовал голос крови. Сын человека, входящего в топ-5 самых богатых и влиятельных людей Венеры, просто обязан иметь деловую хватку.
- Ты извиняешься, - прищурил я глаза, оценивая его реакцию. - Я соберу своих друзей, всех, кого ты успел обидеть, а так же тех, кого еще не успел, и ты произносишь пламенную речь, как сильно раскаиваешься за содеянное. После чего забываешь, что это такое - обижать титуляров.
Он посмотрел на меня, как на умалишенного.
- Ты серьезно?
Я кивнул.
Он не сдержался и хрипло рассмеялся.
- Хуан, мы взрослые люди...
- Мы - люди, - парировал я. - И они - люди. У них две руки и две ноги, голова. И то, что у тебя крутой папочка, а у них - нет, ничего не значит.
- Ты сам веришь в свои слова? - покровительственно улыбнулся он. - Что «не значит»?
Нет, разумеется, я не верил. Но в отличие от неких стоящих рядом подонков, я не кичился родством с сильными мира сего, и уж всяко не собирался никого унижать на основании того, что они такового родства не имеют.
- Адриано, я не торгуюсь, - покачал я головой. - Это мои условия. И ты либо принимаешь их, либо нет. Повторюсь, эта школа - моя, и правила устанавливаю в ней я.
Если же тебе не нравится этот, предлагаю другой вариант. Ты идешь в учебную часть и пишешь заявление о переводе. Куда угодно, меня это не интересует. В таком случае считаем инцидент исчерпанным.
- А не многого хочешь? - усмехнулся он, и в глазах его загорелся огонь ненависти. Это был не тот тип людей, которые терпят, чтобы им ставили условия в принципе. И тем более не тот, которые на выдвинутые ультиматумы соглашаются.
- Думаю, в самый раз, - ответил я. - В противном случае я объявляю тебе войну, и, повторюсь, тебе останется только молиться. Итак, что скажешь?
- А как же твои более важные дела за пределами школы? - сощурился он. - Тетушка тебя не отшлепает за срыв графиков подготовки?
Я беззаботно пожал плечами.
- Тетушка поймет. Её мальчику нужно самоутвердиться, и лучшего тренажера для самоутверждения, чем сын Умберто Манзони, придумать сложно.
Мы стояли и сверлили друг друга глазами, и я понял, что нажил врага. Смертельного. Он никогда мне не простит, что бы ни случилось в жизни после. Что ж, выбор тетушки действительно мудр, начинать борьбу со знатью лучше с таких, как Адриано.
- Как понимаю, ты отказываешься, - подвел я итог молчанию.
- Разумеется! - процедил он сквозь зубы. - И это... Смотри не надорвись, Чико!
Последнее слово он бросил с презрением. М-да, народные прозвища подчас даются раз и навсегда, и избавиться от них невозможно. Впрочем, я уже писал об этом.
- Тогда до встречи, - подвел я итог переговорам. - Думаю, она произойдет скорее, чем хотелось бы.
- Всегда к твоим услугам, - чуть заметно склонил он голову, как бы ставя подпись под принятием вызова. Перевел глаза на мою спутницу. - Сеньорита де Росарио Кордоба? - Вновь еле заметный поклон, но теперь с издевкой в глазах. - У вас превосходный имперский акцент! Браво! Как и актерский талант.