Может быть, это было новое начало, за которое он боролся.
В любом случае, было слишком поздно поворачивать назад.
Глава 1
— Хорошо. И что теперь?
Киф заставил себя задать этот вопрос вслух.
Ему нужно было снова начать пользоваться своим голосом.
В конце концов, именно поэтому он это и делал.
Или, во всяком случае, это было одной из причин… и у него не было времени думать о других страшных и стрессовых вещах, от которых он убегал.
У него и так было более чем достаточно страшных и стрессовых вещей, с которыми ему приходилось иметь дело.
Например, тот факт, что он понятия не имел, где находится и куда хочет пойти, и все, что у него было, — это маленький рюкзак, набитый эльфийскими вещами, которые, вероятно, не очень пригодятся теперь, когда он оказался в Стране людей.
Или тот факт, что человеческие эмоции подавляют сильнее, чем эмоции эльфов.
Он предполагал, что так и будет, и думал, что морально подготовился к такому натиску.
Но ничего подобного.
Это было в тысячу раз хуже, чем когда он очнулся в Центре Исцеления, пережив замечательный эксперимент своей мамы.
Все возможные ощущения обрушивались на его чувства снова, и снова, и снова, будто он оказался в эпицентре драки с кучей разъяренных огров.
Острое раздражение. Покалывающая радость. Жгучее разочарование. Зудящее нетерпение. Горькое сожаление. Теплая привязанность. Бурлящее ликование… плюс множество других ощущений, покалываний и боли, смешанных с массой громких звуков и странных запахов.
От этого ему хотелось царапать себя по коже, рвать на себе волосы, кашлять, чихать и извергать все, что было у него в желудке.
Вместо этого он обхватил себя руками за талию и попытался сделать глубокий вдох.
Не помогло.
Как и то, что он зажмуривал глаза и затыкал уши… что также не вязалось со всей этой идеей «слиться с толпой», к которой он, как предполагалось, стремился.
Он с трудом разлепил глаза и попытался сосредоточиться.
Слишком яркий солнечный свет размывал все вокруг, но, прищурившись, он смог разглядеть пустынный участок и несколько треугольных строений. Киф был почти уверен, что это те самые пирамиды, о которых он слышал из истории эльфов — те, которые эльфы помогали людям строить в те времена, когда эльфы и люди пытались стать лучшими друзьями.
Здания теперь выглядели старыми и обветшалыми, но это, казалось, не беспокоило огромную толпу, собравшуюся в изнуряющую жару, в основном для того, чтобы запечатлеть себя, притворяющимися, что они балансируют пирамидами на своих головах, по какой-то странной причине.
Они также разговаривали.
И смеялись.
И чувствовали.
Так много. Чувств.
Слишком много.
Это было уже слишком.
Напряжение в мозгу Кифа все нарастало, нарастало и нарастало, но это было далеко не так страшно, как слово, которое складывалось у него в горле.
Тяжелый ком, который он не мог проглотить, но отказывался выплевывать.
Он не знал, что это за слово, но знал, что, если он его произнесет, его страдания исчезнут.
Все будет совершенно спокойно, блаженно тихо и…
По-настоящему жутко.
Киф сжал челюсти и потряс головой, пытаясь прогнать это слово.
Когда не сработало, он прокрутил в памяти тот день, когда отдал свой первый приказ.
То, как все застыли с открытыми ртами, с тупыми, немигающими глазами.
Пустые оболочки людей, о которых он заботился.
Он с трудом нашел способ вытащить их из этого состояния… и понятия не имел, сможет ли снова навести порядок в подобной ситуации.
Особенно с людьми, у которых не было никакой ментальной защиты.
Он попытался представить и это.
Все невинные люди вокруг него застыли, как кучка потных статуй.
Взрослые.
Дети.
Даже несколько крошечных младенцев.
Ком в горле исчез, когда он увидел это, но тут же возник снова, когда группа людей в футболках с надписью «ИСТЛЕЙКСКАЯ СРЕДНЯЯ ШКОЛА! ВПЕРЕД, БОЕВЫЕ ЛАМЫ!» обрушилась на него ураганом тошнотворной тоски.
Пора двигаться.
Где-то поблизости должен был быть не такой хаос.
Где-то он мог подумать.
Дышать.
Взять себя в руки.
Но когда он попытался протиснуться сквозь толпу, их раздражение обрушилось на него, как метательные звездочки гоблинов, и невысказанный приказ сорвался с его языка и прижался к губам.
Киф стиснул зубы и развернулся, ища место, куда он мог бы легко прыгнуть, оставаясь незамеченным.
Все, что он нашел, — это люди, люди и еще раз люди, а также несколько сварливых верблюдов и самодовольных кошек, помахивающих хвостами.