Он сунул руку в карман своего украшенного драгоценностями плаща и вытащил маленькую синюю брошюрку.
Киф приподнял бровь.
— Это все, что у тебя есть?
— На самом деле, нет. Но ты ведь не знаешь, что это такое, не так ли? Это называется паспортом, и это форма идентификации человека — невероятно важная форма. Запретные города разделены на сотни разных стран, в большинстве из которых есть своя валюта, язык, культура и правительство, и паспорт позволяет тебе попасть из одной страны в другую. Тебя также могут попросить время от времени предъявлять его, чтобы доказать, что ты принадлежишь к этой стране.
Он помахал им перед носом Кифа, ожидая, что тот возьмет книжечку.
Киф вздохнул.
— Полагаю, тебе пришлось дать мне вымышленное имя. Дай угадаю… я — Кей Лордсон?
— Вообще-то, я подумал, что тебе будет сложно откликаться на новое имя. Поэтому я изменил только фамилию. Но, думаю, ты одобришь то, что я выбрал.
— Только если там будут красивые волосы. — Киф перелистнул на последнюю страницу, которая была более яркой, чем все остальные, и не смог удержаться от того, чтобы не разинуть рот.
Там была его фотография, на которой он сверкал своей фирменной ухмылкой.
Рядом с именем: КИФ ИРВИН ФОСТЕР.
Глава 13
— Тьфу, ты мог бы, по крайней мере, дать мне новое второе имя, — проворчал Киф, предпочитая не обращать внимания на гораздо большую странность, на которую он уставился.
Отец покачал головой, и в воздухе повисло раздражение.
— Я, честно говоря, не понимаю, почему у тебя такие проблемы с «Ирвин».
— Серьезно?
— Это семейное имя. Твоего пра-пра-пра-пра-прадеда звали Ирвин Сенсен.
— Да, но ты когда-нибудь смотрел на мои инициалы? Ты назвал меня К.И.С.! (прим. пер. KISS — с английского «поцелуй»; Киф Ирвин Сенсен — Keefe Irwin Sencen — KIS)
Он издал несколько звуков поцелуя для пущей выразительности.
Губы отца чуть заметно дрогнули, но раздражение не исчезло.
— Признаюсь, я не заметил этого, когда выбирал имя. Но ты превращаешь абсолютно все остальное в шутку… почему бы и не это? На самом деле, учитывая твою склонность к флирту, я бы подумал, что ты не откажешься от этого.
Киф закатил глаза.
— Да, потому что все хотят поцеловать Ирвина.
— Ты не Ирвин… ты — Киф. Но я закончил эту дискуссию. Новая фамилия исправляет проблему с твоими инициалами, не так ли?
Киф изучил карту для следопыта, решив, что проще проигнорировать вопрос.
Он понятия не имел, что хотел сказать отец, давая ему фамилию Фостер, но был не в настроении для этого.
— Ты, кажется, думаешь, что я издеваюсь над тобой, — пробормотал отец. — Странно, ведь я выбрал это имя, чтобы оно вдохновляло. Твоя мать пытается убедить тебя в том, что переход на ее сторону неизбежен. Поэтому я подумал, что тебе, возможно, понравится напоминание о том, что ты уже выбрал свою сторону. Что бы ни утверждала твоя мать — или что бы ты ни узнал о своих новых способностях — у тебя всегда будет право голоса в твоем будущем.
Эти слова, исходящие от отца, не должны были много значить.
Но у Кифа на глаза навернулись слезы.
Отец откашлялся, когда Киф попытался вытереть слезы рукавом.
— Ты должен знать, что она заходила вчера. Софи… не твоя мать. Она появилась через несколько часов после твоего ухода и потребовала, чтобы я дал ей список городов, к которым вел мой следопыт, чтобы она могла попытаться найти тебя.
Сердце Кифа вспыхнуло, как сверхновая.
— Ты дал ей его?
— И да, и нет. Она увидела это в моих воспоминаниях. Но она решила оставить тебя в покое.
И в этот момент вспыхнула сверхновая.
Его отец покачал головой.
— Юношеская любовь так утомляет. Не нужно это отрицать. Твои чувства очевидны. Ну… для всех, кроме нее.
Киф почувствовал, как по комнате прокатилась волна ликования, и у него возникло искушение швырнуть паспорт в голову отца.
Но, вероятно, он ему понадобится.
И хотя он знал, что позже возненавидит себя, ему пришлось спросить:
— Почему она передумала?
— Потому что она, в отличие от тебя, иногда прислушивается к голосу разума.
— Перевод: ты отговорил ее от этого.
— В какой-то степени. В основном, я заверил ее, что ты можешь постоять за себя в мире людей, и помог ей понять, что ей лучше потратить свое время и энергию на то, чтобы заняться другими вещами.
Все это было правдой.
Это не должно было его огорчать.
Но огорчило.
Его голос определенно звучал угрюмо, когда он спросил:
— Есть какие-нибудь идеи, над чем она работает?