В пределах досягаемости от него она увидела шрамы. Маленькие, круглые вампирские проколы в одну линию. Они быстро зажили, даже чересчур быстро, учитывая, что прошло не так много времени, с тех пор как его преподнесли в качестве закуски на Вампирском Балу, а болячки уже сошли, и вместо них остались шрамы. На шее, руках, даже на лице. Подождите. На шее была свежая пара колотых ран, из них еще сочились бусинки крови.
Не так давно она ненавидела этого парня за то, что он обманывал ее. А потом увидела его привязанным к столу, едва не при смерти. Ее ненависть иссякла, и на замену ей пришли жалость и страх. И сейчас эти страх и жалость усилились.
— Такер, — позвала она. — Как ты нас нашел? И что ты тут делаешь? Ты должен быть в больнице.
— Нет, я должен предупредить тебя. — Он схватил ее за запястье и дернул в сторону леса, увлекая в глубину, чтобы их не было видно из хижины. Он повернулся к ней, открыл рот, чтобы что-то сказать, и притих, закрыл глаза и поджал губы. Улыбка тронула уголки его рта. — Умиротворение. Я и забыл, как прекрасно чувствую себя рядом с тобой.
Она схватила его за плечи и потрясла.
— Что происходит, Такер? О чем ты хотел предупредить меня?
— Просто… дай мне минутку. — Его глаза остались закрытыми. — Пожалуйста. Я и не думал, что застану тебя одну снова, но вот ты здесь. И я тут. Это лучше, чем я мог себе представить.
Он лучился таким счастьем, что она не могла отказать ему. Так что она, молча, стояла, дрожа от любопытства и ужаса. Прошла минута, две. Три, четыре. Вечность.
К счастью, наконец, его глаза открылись. Он нахмурился.
— Я не должен тут находиться, — сказал он. — Наверное, он накажет меня. — Он невесело засмеялся. — Наверное? Он уничтожит меня без всяких вопросов.
— Кто, Такер? Говори!
Он облизнул потрескавшиеся губы.
— Я слишком далеко зашел. Так что лучше сказать тебе, верно? Это… — Луч света упал на его лицо, осветив темные круги под глазами, он выглядел как живой мертвец. — Это… Влад. — Его голос опустился до измученного шепота.
— Влад? — Ее бровь изогнулась в растерянности. — Влад умер.
Он покачал головой.
— Уже нет. Он очень даже жив. И позвал меня, когда я был в больнице.
— Типа по телефону?
— Нет. У меня в голове. Он позвал меня, и я пошел к нему. Не мог остановиться. Он под землей, в склепе за особняком вампиров.
— Такер, я…
— Нет, слушай. Он хотел, чтобы я следил за Эйденом и докладывал, чем он занимается. И я… я докладывал. Докладываю. Буду. Сейчас он очень зол, Мэри Энн. Очень, очень зол, и вся эта злость направлена на Эйдена за то, что тот посмел захватить его трон. — Взгляд Такера потемнел. — Я не знаю, что с ним сделает Влад, и не знаю, что он прикажет сделать мне, но ты должна знать, что я это сделаю, чем бы это ни было. Я не сдержусь.
— Это… это…
— Правда.
Возможные последствия были грандиозными. Даже слишком. И слишком пугающими. И едва ли ее хрупкое душевное состояние могло вынести еще больше, подумала она.
— Нужно сказать остальным, что происходит. Они…
— Нет-нет. — Он вырвался из ее рук, отступив назад. — Я даже близко не подойду к ним. По крайней мере, пока они видят меня.
— Такер, пожалуйста. Они не навредят тебе. — Она не позволит им. — Ты должен пересказать им все, что говорил тебе Влад. Все, что он просил тебя сделать, и что ты ему рассказал.
— Нет. — Он снова покачал головой. — Ты не понимаешь. Когда я с тобой, мне хорошо. Я нормальный. Счастливый. Я контролирую себя. Но когда с другими, я… не могу не делать дурных вещей.
— Я буду с тобой. Я не брошу тебя. Клянусь!
— Это неважно, когда ты с ними.
— Такер, пожалуйста.
— Прости, Мэри Энн. Мне очень жаль. Считай, я тебя предупредил. — Он развернулся на пятках и бросился бежать, что есть сил.
Глава 25
Эйден встал напротив ведьмы. Она сидела на том же стуле, что и раньше, только переместилась в противоположный конец комнаты и кричала об опустошителе. На ее глазах была повязка, но другого цвета. Она умудрилась доконать предыдущую? Зачем еще кому-то менять ее?
Ее путы тоже другие. Пыталась сбежать? Видимо, почти удалось?
Она стала бледнее, кожа… пожелтела. Щеки впали. Волосы стали ломкими, и как будто потеряли блеск и иссохли до состояния сена. Раньше в ней гудела сила. А сейчас… не так уж. Она могла бы сойти за человека.
Волки ухаживали за ней, кормили и все такое. Но ей, скорее всего, было неудобно. Паршиво, на самом деле. Из-за этого он чувствовал себя виноватым. Правда. Ему не нравилось, что она связана и напугана, что страдает и скучает, но еще больше ему не нравилось, что его друзья могли умереть из-за нее или ей подобных.