Она будет убивать людей? Нет. Нет-нет-нет. Но… она не могла удержаться от другой мысли. Ее мать. Ее мать умерла в тот самый момент, когда родила ее, потому что Мэри Энн истощила ее силы. О, Боже. Даже до того, как ведьмы и Райли начали бросать в нее обвинения, Мэри Энн использовала это же самое слово, чтобы описать то, что она сделала с собственной матерью. Истощила.
Была ли она всю свою жизнь Опустошителем?
— Скоро магии будет недостаточно, и ты начнешь брать энергию у вампиров, они будут не в состоянии питаться. — Его шаги ускорились, тяжело опускаясь на землю. — Вскоре после этого, ты заберешь энергию у волков, и они не смогут обращаться. Потом ты переключишься на людей. Затем на природу. Ты уничтожишь все и вся.
— Я никогда не буду делать этого! — закричала она. Но потом ее плечи поникли. Она убила свою собственную мать. Она была способна на все. Стоп! Не думай так. Тогда ты ела еду, настоящую еду. А Райли сказал, Опустошители живут на энергии. — Я просто… я не могу быть Опустошителем. Должно быть другое объяснение.
Шаги не замедлялись, он бросил на нее угрожающий взгляд.
— Ты не захочешь этого, но делаешь. Опустошители ничего не могут поделать с собой, и, конечно же, они не могут остановиться. Иначе, я говорил, они слабеют и умирают.
Он говорил, что она якобы паразит. Убийца, наслаждающаяся живыми существами, как бочонком пива, и досуха их выпивающая. Во рту пересохло, и сердце пропустило несколько ударов.
— Ты ошибаешься. Моя мать… я ела…
Выражение его лица смягчилось.
— Ты не убивала свою мать. Я не знаю, почему она ослабла после твоего рождения, но ты к этому не имеешь отношения. — Звучало не слишком убедительно. — Эта иссушающая штука, вероятно, включается, когда ты в первый раз сталкиваешься с потусторонним миром.
— Неправда. — Она резко покачала головой, еще больше растрепав волосы. — Я встречалась с Такером, и ты был тем, кто рассказал мне о том, что он частично демон. Со мной он чувствовал себя лучше, а не хуже. — Это доказывало, что она не могла быть Опустошителем, верно?
Райли перестал массировать свою шею.
— А потом ты встретила Эйдена, и вы двое призвали всех нас. Потом тебя прокляли, и ты впервые попробовала магию.
Отличные неопровержимые пункты.
— Что будет, если это я? — Не говори так. Ты не можешь быть, неважно какие тому доказательства. — Я имею в виду, что будет, если я Опустошитель?
— Я не знаю. — Он согнулся, поднял маленький круглый камешек и бросил его в деревья. От удара треснула ветка.
С болью в сердце она могла только смотреть на него.
— Вы с Лорен упоминали, что вы, ребята… убиваете Опустошителей.
— Так и есть, — произнес он мертвым голосом.
Скоро и она будет такой же мертвой?
От этой мысли у нее закружилась голова, и девушка упала на спину, ее рука взметнулась к шее.
— Ты убьешь меня?
— Нет! — Он метнулся к ней, руки сжались, ноздри раздулись. — И я не дам никому причинить тебе вред. Боже, Мэри Энн. Не могу поверить, что ты подумала такое обо мне.
Ладно-ладно. Он был прав. Она выдохнула кислород, заключенный в ее легких.
— Это ново для меня, Райли, и кроме того, в последнее время мы были не в самых лучших отношениях, так ведь?
Его гнев рассеялся, и выражение лица смягчилось.
— Да, не в лучших.
Его согласие было как удар пощечиной — несмотря на то, что она первой произнесла это.
— Значит, ты хочешь… разойтись? Если мы встречались, я имею в виду. — Может, он просто дурачился. О, Боже. Ее тошнило.
— Мы встречались, — сказал он, теперь уже твердо и непреклонно.
Он говорил в прошедшем времени. Ее кровь застыла, будто в венах было мало кристаллов льда.
— А теперь нет? — Неужели этот нуждающийся голос принадлежал ей?
— Мы встречаемся, Мэри Энн. — Он откинул голову назад и уставился на полное звезд небо. — У нас просто небольшие трудности.
Мы встречаемся. Ладно, да, это хорошо. Это очень хорошо. Облегчение, затопившее ее, было ощутимым.
Но потом он добавил:
— Хочу сказать, как минимум, я думаю, что мы встречаемся, — и облегчение истощилось.
Истощилось. Не лучший выбор слова, подумала она, невесело засмеявшись. Потому что, если то, что он говорил до этого о разрушениях Опустошителей… если это была правда, это значило… нет. Нет. Нет! Она не позволит себе думать в этом направлении. Как ипохондрик, она только убедила бы себя в том, что ее «симптомы» реальны.