— Что произошло? — прохрипел он. Боже, у него все болело. Каждый сантиметр его тела болел, будто его побили и переехали — побили бейсбольной битой и переехали грузовиком.
Виктория подошла к нему с другой стороны, с отвисшей от шока челюстью.
— С тобой все хорошо. Теперь с тобой будет все хорошо.
Она пыталась убедить его? Или себя?
— Что произошло? — спросил он снова.
— Она… она потянулась внутрь и выдернула наружу. Сначала ты был как призрак, ей-богу, бесплотный, а потом оказался здесь. Я… Я никогда не видела ничего подобного.
Какие-нибудь побочные эффекты? Эйден внутренне проанализировал себя. Его колено болело больше всего, его трясло, но больше не тошнило, и он не был парализован. Яд вышел из него. Слава Богу. Он чуть не упал в обморок от облегчения.
Элайджа, Калеб и Джулиан больше не стонали и сбивчиво не бормотали. Было тихо. Эйден мог сказать, что они были там, но вели себя тихо, будто были изнурены тяжелым испытанием и нуждались в отдыхе.
Несмотря на то, что Мэри Энн была рядом, мистер Томас тоже присутствовал. Просто очертания, но Эйден все равно его видел. Он сидел за столом с упрямым выражением лица, сложив руки на животе. Впрочем, он не скрывал интерес в своих глазах. Он наблюдал и подмечал каждую деталь.
Странно. Райли не было. Мэри Энн должна была заглушить полностью все способности Эйдена. Почему же этого не произошло?
— Эм, Э-эйден. — Шеннон медленно сел, осмотрел спальню и потер лицо трясущимися пальцами. — Ч-что сейчас было? Я стоял н-напротив тебя. Ведь так? Как я оказался на кровати?
Значит, он не знал, что Эйден был внутри него. Спасибо, Господи, за это тоже.
— Ты потерял сознание. — Это единственное, что пришло в его затуманенную голову так спонтанно.
— П-потерял сознание? Почему? — Шеннон взглянул на часы, потряс головой, потер глаза. — Девять пятнадцать. Как это девять пятнадцать? Я пытался разбудить тебя в шесть тридцать. Я должен быть в школе. Д-дерьмо! Я опоздал. Д-дэн взбесится. Он…
— Он думает, что ты заболел. — Эйден припомнил, что Дэн заходил, и то, что он говорил. — И так и было. На какое-то время.
Шеннон успокоился, сосредоточился на девочках и нахмурился.
— Что вы, ребята, тут д-делаете? И когда вы пришли сюда? Боже, это с-странно. Я никогда раньше не терял сознание. Никогда не терял чувство времени, как сейчас.
— Шеннон, — произнесла Виктория, ее голос неожиданно отяжелел, расслоился… обрел силу.
Голос. Эйден протянул руку и схватил ее запястье. Когда она перевела на него взгляд, он покачал головой.
— Не делай этого. — Всю свою жизнь Шеннон чувствовал себя беззащитным и беспомощным, и Эйден не станет прибавлять к этому… неважно, понял его друг, что произошло, или нет.
Явно смущенная, Виктория кивнула.
— Шеннон, ты в состоянии идти в школу? — спросил Эйден.
— Да. Я… Я хорошо себя чувствую. Кроме этого провала во времени.
— Ты еще можешь пойти, если хочешь.
Темная бровь приподнялась.
— А ты собираешься?
Эйден покачал головой.
— Да, но не сейчас. — Такими темпами он вряд ли получит хоть какое-то образование в ближайшее время. — Я все еще не чувствую себя на сто процентов.
— О-окей. Я усек. — Его друг склонил голову набок. — Но, возможно, о-однажды ты начнешь доверять мне свои секреты. Увидимся, — добавил он, прежде чем Эйден смог ответить. Шеннон медленно встал, наклонился и схватил свой рюкзак, затем вышел из комнаты, покинув общагу, дверь захлопнулась за ним.
Значит, Шеннон подозревал, что что-то происходит.
Подумаю об этом позже. Эйден посмотрел на себя. Он был в боксерах и в поту, и на этом все. На разодранной коленке запеклась кровь. Кожа была бледной с сероватым оттенком. Прекрасно.
— Ребята, вы не подождете, пока я приму душ?
— Конечно, — сказала Виктория.
— Угу, — согласилась Мэри Энн. Она разглядывала свои руки, поворачивая их на свету. — Но не поделишься хотя бы немного о случившемся для начала? Одна маленькая деталь, чтобы занять нас, прежде чем мы начнем тебя пытать.
— Я… совершил путешествие во времени в прошлое Шеннона.
Эйден собрал пару вещей — простая серая футболка и джинсы.
— Это была способность Евы, — сказала Виктория. — Не твоя.
— Понимаю. Может быть, я не знаю, может быть, когда она ушла, ее способность каким-то образом осталась со мной. Или, возможно даже, она передала ее мне. Прощальный подарок, на случай, если мне когда-либо потребуется исправить несправедливость.