«Думаю, возненавижу тебя прямо сейчас», — пожаловался Калеб.
«Тебе стоило бы поблагодарить его», — произнес Элайджа со вздохом.
Глаза Дрейвен сузились, соединяя ресницы.
— Что ж, если ты передумаешь… у предложения нет временного лимита. Чем займемся теперь на нашем свидании, мм? — Горячее дыхание коснулось его лица, и он отступил. — Я знаю, что люди любят вместе обедать. Мы могли бы поесть. — Ее внимание вернулось к его пульсирующей жилке, и она улыбнулась. — Ну, или я.
— Не хотелось бы стать основным блюдом, спасибо. Или десертом, — добавил он, прежде чем она смогла ответить.
Она пожала изящным плечиком.
— Тогда давай узнаем друг друга получше, — сказано было мягким тоном. — В конце концов, я здесь именно для этого.
Выразиться еще очевиднее она не смогла бы. Отвращение Элайджи было явным.
«Она хочет быть королевой, и не более. Если женишься на ней, тебя разделают на кусочки к тому времени, как она покончит с тобой».
— Да, я как бы и сам догадался об этом, — пробормотал он. Во-первых, Эйден ни на ком не женился. Даже на Виктории. Еще нет. Ему было только шестнадцать. Ну, почти семнадцать. Во-вторых… он понял, что второго пункта у него нет.
— Догадался о чем? — спросила Дрейвен, нахмурив брови в смущении.
Он на всех производил такое впечатление.
— О, эм. Ничего. Слушай. — Он отступил еще на несколько шагов назад, в зону недосягаемости. — Насчет нашего свидания, мы можем посидеть здесь, на сене, — он указал на одно из пустых стойл, — и поговорить о любых законах, которые ты хотела бы изменить. — Просто и невинно.
Скрежет ее зубов эхом отразился от деревянных стен.
— Сидеть на сене и говорить о законах — неромантично.
— Я и не обещал романтику. — Боже, он хотел с этим покончить. Виктория знала, что Дрейвен здесь? Если да, сковывала ли она в настоящий момент свои чувства? Часть его, конечно, надеялась на это. Раскрывать их было забавно.
— Вы со Стефани изучали звезды. — Дрейвен источала раздражение. — Встретившись с советником, она расхваливала достоинства такого времяпрепровождения. Теперь и мне хочется посмотреть на звезды.
Кандидатки в самом деле докладывали о своих «свиданиях» с ним. Поговорим о неловком!
— Сейчас небо ясное. Если хочешь посмотреть на звезды, тебе придется вернуться ночью, — сказал он, полностью осознавая, что его не будет. Сначала терапия. Потом ужин. После этого он будет в городе охотиться со своими друзьями. — При этом пить из людей здесь запрещено, и это… приказ. Твоего короля.
«Проникаешься ролью правителя?» — спросил Элайджа.
Нет. Да. Дерьмо. Отчаянные времена и все такое. Он сказал только то, что необходимо.
Дрейвен захлопнула свой рот, склонив голову в согласии с его приказом.
— Я не наврежу вашим друзьям, Ваше Величество. Даю слово.
— Спасибо.
— Но я не смогу прийти ночью. Вы можете этого не знать, но вокруг нашего дома все время стоит стража. Мы по очереди защищаем то, что принадлежит нам. Сегодня ночью, с полуночи до шести, я должна охранять территорию. Если только вы не освобождаете меня от обязанностей… — Она протянула руку и провела пальцем по его ключице. Она была достаточно близко, чтобы еще раз дотронуться до него, и все же больше он не увидел ее движений.
Ему пришлось изогнуться, чтобы избежать большего контакта.
— Боюсь, не могу этого сделать. Это будет несправедливо по отношению к другим. — Беспристрастность, да, именно то, что ему нужно.
Ее рука медленно легла на бок.
— Хорошо, — сказала она натянуто. — Тогда мы отложим наше свидание.
Нет, если б это было в его силах.
— Отлично. Не могу дождаться. — Правда, могу. Хоть всю жизнь.
— До скорого. — Дрейвен повернулась и выплыла из конюшни, оставляя его в одиночестве с неожиданным чувством обреченности.
Глава 18
Несколькими часами ранее…
Для Мэри Энн день прошел как в тумане, уроки, контрольные и друзья просто как вспышка в голове. Райли игнорировал ее, хотя их расписание было одинаковым. Это не прошло для нее незамеченным, но не это было причиной ее расстройства.
Осталось всего два дня до того, как ведьминское смертельное проклятие вступит в силу. Если вступит. С точки зрения здоровья, пока она чувствовала себя прекрасно. И все же никогда прежде она не чувствовала себя такой беспомощной. Или более отчаянной. Бесконечное «а если» повторялось в ее голове. А если через два дня она пойдет спать и больше не проснется? А если ее сердце просто прекратит биться? А если ее переедет автомобиль?