— Ты плохо себя чувствуешь?
— Немного. Просто это больше не только утреннее недомогание, но и вечернее тоже. И зацени. Мне кажется, я видела сегодня Такера.
Мэри Энн выпрямилась, навострив уши.
— Я тоже. В смысле, вчера, но я не была уверена.
— Мне знакомо это чувство. Он был среди деревьев, когда я возвращалась из школы. Он даже не потрудился придти и поговорить со мной, ублюдок. И так быстро ушел, что вначале было сложно сказать, был ли это он на самом деле.
Что же он делал, скрываясь в засаде? После нападения вампиров он поклялся держать себя в руках.
— Просто… будь осторожна. Ладно?
— Буду. Люблю тебя, Своевольная Мэри.
— Тоже тебя люблю, Пенн.
Повесив трубку, Мэри Энн увидела краем глаза один из шоколадных батончиков. Ее рот не наполнился слюной, но она обнаружила, как срывает обертку, поднимает шоколадную палочку и подносит к носу, нюхая. Ни единого голодного спазма, ни слюны.
Она ничего не ела почти неделю. Ну, кроме того случая, когда откусила кусочек Сникерса, но это не в счет, раз уж она тут же извергла все обратно. Перед Райли. Как унизительно. «Его мнение ничего не значит. Он все равно не будет твоим. Не плачь.»
Она сглотнула ком в горле, отложила шоколадный батончик и снова взяла свой мобильник. Трясущимися руками она допечатала сообщение Райли. Он редко пользовался телефоном, но ее это не заботило. Его проблемы, если он не заметит ее сообщение.
«Через два часа иду охотиться на ведьм. Идешь со мной или нет — решать тебе. В любом случае, иду без остальных.»
Хорошо это или плохо, она должна попытаться найти их, и ей нужно уйти до того, как домой вернется папа. В таком случае она сможет оставить ему записку «занимаюсь с друзьями, буду поздно», и ей не придется терпеть испанскую инквизицию.
«Ты, в самом деле, собираешься сделать это?»
Да, подумала она снова. Она собиралась. И хоть она еще сильнее задрожала, но нажала «отправить».
***
Эйден снова лежал на кушетке доктора Хеннесси в затемненной комнате, на заднем плане играла та же успокаивающая музыка. Он ждал… жаждал вопросов…
— Ты принимал сегодня лекарства? — спросил его доктор.
— Да, — солгал он.
— Раз так, почему твои зрачки не расширены?
— Я не знаю. У меня нет медицинского образования.
«Здорово ты его», — произнес Калеб, мысленно давая ему «пять». Джулиан засмеялся.
«Веди себя хорошо», — предостерег Элайджа. — «Нужно действовать осторожно».
— Ты любишь своих душ, Эйден? Поэтому ты отказываешься от моей помощи?
Помощи? Ха! В этот раз Эйден решил ответить этому человеку честно.
— Вообще-то, доктор Хеннесси, мне просто не нравитесь вы.
— Вижу. — Казалось, доброго доктора это не волновало.
— Что вы делали со мной в прошлый раз, когда я был здесь?
— То же, что и всегда. Говорил. Слушал.
Вряд ли.
— И вы собираетесь говорить и слушать меня и сегодня тоже?
— Конечно. Мистер Ривз очень доволен твоими результатами. Он говорит, что теперь ты ладишь с другими парнями на ранчо. Он говорит, ты выполняешь школьные задания и даже производишь впечатление на своих учителей. Но еще он говорит, что ты продолжаешь говорить сам с собой, и ты, и я — мы оба знаем, почему это происходит, Эйден. Разве нет?
Он напрягся, несмотря на то, что мягкий диван под ним просил его расслабиться.
— Вы скажите мне. — Ему скоро придется действовать. Он не мог рисковать и быть втянутым в это снова. Кто знает, что будет делать доктор.
— Я встречал раньше таких, как ты, знаешь.
— Сумасшедших?
— Нет… Как ты назвал сам себя? Магнитов.
И он считал себя крепким. Он никогда не говорил доктору Хеннесси, что считал себя сверхъестественным магнитом, но он так думал. Он рассказывал Мэри Энн и остальным, но никто из них не доверился бы доктору Хеннесси. А это значит, что доктор вытянул из него признание без его ведома.
Что еще он узнал?
Еще рано. Держись. Он хотел собрать как можно больше информации, прежде чем начать действовать.
— Не будешь кормить меня ложью? Это не похоже на тебя, Эйден.
— Вы сказали, что встречали других.
— Да.
— Кого? Когда? Что они делали? — Верил ли он доктору Хеннесси? Нет.
Но ложь можно увидеть, информацию — проверить… или нет.
«Хорошо. Продолжай говорить с ним», — сказал Элайджа.
— Что ты знаешь о своих родителях? — спросил доктор вместо того, чтобы ответить ему.
Не много. Он знал, что когда-то они жили рядом с мамой и папой Мэри Энн. Что мать Мэри Энн была беременна в то же время, что и мать Эйдена. Что они с Мэри Энн родились в один день, в одной и той же больнице. Что мать Мэри Энн умерла сразу после того, как дала ей жизнь, и он каким-то образом втянул ее душу в себя — наряду с несколькими другими душами людей, которые, вероятно, также умерли в больнице.