— Не переживай, — произнес Райли. — Они не найдут ее. Они не умеют брать след, как волки.
Она медленно расслабилась. Ты больше не можешь ничего здесь сделать. В порядке исключения развлекись, пока не стало слишком поздно. Она извернулась в его руках, поднялась на носочки и прижалась губами к его губам. Нежно, сладко… и мало.
— Райли…
Он притянул ее к себе так близко, насколько мог. Его дыхание внезапно затруднилось, врываясь и вырываясь изо рта.
— Давай уединимся, — сказал он хрипло.
— Да, — ответила она, растаяв как лужица, в которую должна была превратиться Бриттани. — Давай.
Глава 20
— …сказал, что ты не в себе из-за лечения, но я немного беспокоюсь. Ты в порядке?
Голос Дэна вытянул Эйдена из длинного, темного туннеля. Оживленного туннеля. Он моргнул, открывая глаза. Через мгновение он сориентировался и понял, что находится в грузовике Дэна, мимо пролетали местные магазинчики, а на улице шла вечеринка.
— Эйден? — подстегнул его Дэн.
— Что? Прости.
— Ты в порядке?
— Да. Конечно. — Он потер свои виски, потом глаза. Как он оказался в грузовике? Последнее, что он помнил, как зашел в кабинет доктора Хеннесси, солнце было неярким, но светило, воздух был прохладным. После этого он… Он нахмурился. Он ничего не помнил. А теперь высоко взошла золотистая луна.
О чем они говорили? Сколько времени прошло?
Он нахмурился еще сильнее. Этого он тоже не помнил.
Дэн говорил о лечении. Доктор Хеннесси дал ему лекарств без его ведома?
— Привет, — прошептал Эйден под нос. — Ребята, вы там?
«На месте».
«Куда деваться».
«Здесь».
Значит, лечения не было. Если бы доктор Хеннесси заставил его принять лекарства, души не смогли бы общаться с ним. Он хотел спросить их, помнят ли они, что случилось, но не мог, пока Дэн рядом.
— Мы только сейчас вышли из его кабинета?
— Да. Ты был не в себе, так что я ждал сколько мог, прежде чем забрать тебя, на случай, если тебе понадобится медицинская помощь. — В голосе Дэна сквозило сочувствие. Очевидно, он решил, что у Эйдена регрессия. — У нас ужин с новым учителем, и мы уже слегка опаздываем, так что я, в конце концов, забрал тебя и свалил оттуда.
Все это не имело смысла. Внезапно он вспомнил, как сидел в кресле, полный страха и решимости. А потом… ничего.
— Если не захочешь пойти завтра в школу, — произнес Дэн, — я пойму.
— Нет. Все будет хорошо. — Он надеялся. Ему еще на ведьм охотиться. — Доктор Хеннесси говорил еще что-нибудь?
— Только то, что ему жаль, что у тебя такая негативная реакция на терапию. Ну, и то, что ты не принимал свое лекарство, как положено. Это правда?
Эйден ненавидел врать Дэну, а ему приходилось делать это слишком уж часто. И он решил, что не будет делать этого сейчас.
— Да. Это правда.
— Почему? Ты не хочешь, чтобы тебе стало лучше?
Удивительно, но в этом вопросе не прозвучало гнева.
— Я не сумасшедший. Мне не станет лучше.
Дэн насупился. В свои тридцать лет у него были волосы песочного цвета и карие глаза, и эти глаза чаще всего смотрели на Эйдена с добротой и пониманием. И тут-то гнев, которого ждал Эйден, овладел им.
— Ты продолжаешь говорить сам с собой. Конечно, с тобой не все в порядке. Тебе придется постараться, если ты хочешь, чтобы я помог тебе избавиться от лекарств.
Дэн и помог? В глубине души, где копились когда-либо полученные им незаживающие предательства и неприятие, Эйден просто не мог поверить, что такое возможно. И все же довольно скоро они узнают правду.
— Хочешь знать, почему? Отлично. Таблетки туманят мой разум, заставляют чувствовать себя уставшим. Когда я принимаю их, я не могу нормально думать или думать вообще. С ними я тупею, а мне есть чем заняться и без коктейля из плохих решений и плохих слов. И да, меня дразнят. В первую очередь, недоразвитым.
Несколько секунд прошли в тишине, казавшиеся вечностью.
— Что ж, тогда ладно. Мы скажем доктору, чтобы применил на тебе что-нибудь другое.
Вот так запросто? Это… это… просто невероятно. Он решил поднажать еще чуть-чуть.
— Мне не нравится доктор Хеннесси, Дэн. У меня мурашки от него, и я хотел бы, чтобы ты не говорил с ним обо мне. Вообще.
Дэн бросил на него осторожный взгляд.
— Мурашки от него? Почему?
— Не знаю. Мне просто не нравится, как он смотрит на меня.
Дэна охватила спокойная неподвижность хищника.
— Он трогал тебя, Эйден? Непристойным образом?
— Нет, — ответил он, и Дэн расслабился. А потом добавил: — Вроде, — поскольку вспомнил, как Хеннесси устроился на краешке кресла и держал тот диктофон. — О, не знаю. Я просто не чувствую… себя с ним не в безопасности.